Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

Если я не приеду завтра (т.-е. во Вторник) к полуночи, то ради Христа умоляю тебя не отчаявайся и не подумай что я опять проиграл. Не будет этого и не может быть. А если случится, что опоздаю то каким нибудь образом был задержан в дороге. Мало-ли случаев, мало-ли задержек?

Последнее: Вероятно я [буду] приеду голодный, потому что, кажется, не хватит денег для обедов в дороге. И потому прошу приготовить кусочек чего нибудь (ну хоть чего нибудь) к моему приезду. И если ты вполне христианка, голубчик Аня, то не забудь приготовить к моему приезду пакет папиросок, потому что у меня наверно ничего не будет курить.

Я и теперь весь измок и дождь все льет, а зонтика нет. Плохо если не обсохну к отъезду.

До свидания, до скорого.

Обнимаю тебя

твой Ф. Достоевский.

Москва 2 Января/72 года.

Милая, бесценная моя Аня, вчера был обрадован твоим письмом и от Любочки. Ангельчик мой! воображаю как она писала. Расцалуй ее и будь подобрее к ней если она капризится. Федька63 истинно обрадовал меня тем что выздоровел, здоровы ли вы только теперь? Расцалуй мальчишку моего; бьюсь об заклад что он узнает меня по приезде и улыбнется мне. — Слушай Аня, меня ваши 13 градусов беспокоят (Здесь в этом роде но сегодня не более 8). У тебя пальто не для 13 градусов, не простудись ради бога, береги себя и если что — извести по телеграфу. Беспокоюсь я за вас очень и, главное, хочется увидеть. А между тем здесь, (по поводу праздничного времени) я узнал как много трачу времени даром, что и скучно и убыточно. Вчера оставил только визитные карточки Каткову и его супруге; Сегодня же, несмотря на то, что Катков ужасно занят, и главное, что и без меня бездна людей поминутно мешают ему своими посещениями — отправился в час к Каткову, говорить о деле. Едва добился; в приемной комнате уже трое, кроме меня, ждали аудиенции. Наконец я вошел и прямо изложил просьбу о деньгах и о сведении [«прежних»] старых счетов. Он обещал дать мне окончательный ответ после завтра (4-го числа). И так только 4-го получу ответ, а там на счет выдачи и прочего опять потребуется свое время. Хорошо если я выеду 5-го, а ну как если 6-го или 7-го? Главное проживусь. Обедать звал меня Аверкиев{64}64 завтра; у Верочки{65} же я провожу только вечера, а обедать совещусь, потому что у них кажется очень тонко и это видно, так что обедаю на свой счет. Итак после завтра я тебе напишу о результате окончательно. Если же [удастся выехать 5-го то уж] что случится напишу и завтра. Кажется Катков даст что нибудь — и это верно. Я сужу по его тону и не захотел бы он сам меня задерживать напрасно. От Каткова поехал к Аксакову, который прекрасно и радушно принял меня и у которого просидел часа три. Звал в четверг к себе вечером, но только случай какой нибудь может задержать меня и в Четверг в Москве.

Я все думаю, голубчик мой, не испугал бы тебя как нибудь Поляков{66}. Но ради бога не тревожься, он никаких мер дурных не успеет принять до моего возвращения, еслиб и хотел повредить. Вот с Гинтерлах{67}67 так надо бы было объясниться; эта меня более беспокоит.

Где встречала Новый Год? Я разумеется у Верочки. Был Саша Карепин{68} и было довольно забавно. Но все таки грустно очень. Плещеева{69}69 здесь нету. Думаю заехать к Чаеву{70}70. В Беседе{71}71 кажется не буду. У Елены Павловны быть еще не успел, а главное — дети у ней в скарлатине. Береги наших, ради бога береги. Глаз немного стал болеть больше (но не такие припадки, как в Петербурге). До свидания, ангел мой. Я думаю после 4-го числа тебе уже и нечего писать ко мне, потому что мы с письмом разъедемся. Но 4-го напиши и если что-нибудь случится, то пиши или телеграфируй. Но дай бог чтоб не было никаких этих крайностей.

Обнимаю тебя от всего сердца, люблю тебя очень. Цалую и благословляю детей, очень благодарю Любу за пифо[15]) поцалуй ей за то ручку, купи нададу и скажи что от папи. Разиняротого Федюрку цалую прямо в ротик.

Твой весь

Ф. Достоевский.

Москва. 4 Января 1872 г.

Добрый, бесценный голубчик мой Аня, был сегодня у Каткова и — опять затруднение: Извинялся и просил повременить когда сведут счеты, которые еще свести не успели. Дело думаю решится завтра, но если и благоприятно, то вряд ли (с здешнею медлительностию и неакуратностию) решится в один день. Думаю, однако, что никак позже 6-го или maximum 7-го не засижусь, тем более, что проживаюсь ужасно и не хватит пожалуй денег, хуже всего если решение будет неблагоприятно, а я боюсь, что так пожалуй и будет, хотя Катков чрезвычайно желает сделать мне все, что возможно. От Каткова я прошел (в том же доме) к Воскобойникову (прежнему знакомому, а теперь работает у Каткова в Редакции Москов. Ведомос.). От него я узнал, что счеты мои у них в большом беспорядке, но что он сам, по просьбе Аверкиева, проверял их третьего дня и в результате должно быть 1300 руб. моего долга. Заметь, что два последние забракованные ими листа романа в счет не вошли{72}72.

Потом он мне сказал, что с прошлого года, все выдачи денег производятся не иначе как с согласия Леонтьева, которому сам Катков уступил в этом добровольно деспотическую власть. Таким образом все зависит от согласия Леонтьева, а в расположении этого человека ко мне,