Докопаться до менталиста - Надежда Николаевна Мамаева
– Увидимся на той стороне, любимая, – прошептал Вацлав, и его голос прозвучал ровно и спокойно, будто маг собрался прогуляться вдоль реки, а не на тот свет.
Я занесла клинок над мужской грудью.
Острие пронзило кожу. Кровь выступила медленно, густо, и в лунном свете она казалась почти черной. Я смотрела на нее, не мигая, боясь пропустить хоть мгновение. Боялась, что ошиблась. Боялась, что не успею. Боялась, что…
Тело вокруг было обложено регенерационными амулетами, которые нужно было только активировать.
Рассекла ладонь Вацлава и приложила ее к своей руке, которую тоже порезала, смешивая кровь.
– Я принимаю твое предложение, Вацлав Гедимин, – произнесла, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – И отныне становлюсь твоей женой, как и ты – моим мужем.
Это была вторая часть ритуальной фразы. Первую телепат произнес, еще будучи живым, там, на кухне, начав брачный обряд. Я прикрыла глаза и добавила:
– И ввожу тебя в род Горгыржицких кровью и клятвой.
А после я провалилась за край.
Вот только там, где по расчетам должна была быть возвратная петля, ее не оказалось. То ли я ошиблась с расчетами, то ли дедушка со своей теорией… Но…
– Нет! Нет-нет-нет! – отчаянно закричала я в пустоту.
Вокруг клубилась тьма. Не та, к которой я привыкла на кладбищах: спокойная, размеренная, пахнущая землей и покоем. Другая: живая, голодная, она сжималась вокруг меня, давила на грудь, высасывала тепло, забирала воздух. Я не чувствовала ни рук, ни ног – только этот мрак, который просачивался в самую мою суть, холодил изнутри душу.
– Вацлав! Вернись, пожалуйста! – кричала я. – К демонам все! Пусть тайная канцелярия шантажирует тебя мной! Пусть ты будешь не свободен, но живой! Вернись! Вернись! Вернись!
Сила, не оформленная в заклинание, разлетелась от меня кругом, разрывая тьму на лоскуты, и меня саму вышибло в реальность, словно ударом откатной волны.
Открыла глаза. Надо мной было ночное небо, такое же, как и мгновение назад. Я судорожно вытащила клинок, отбросила в сторону, начала шептать регенерационное заклинание. Руки тряслись, слова путались, но сила откликнулась – пошла по пальцам, по ладоням, к груди Вацлава.
Рана начала затягиваться на груди, только… Только та не вздымалась. Сердце не билось. Взгляд, синий, родной взгляд был пуст.
– Нет, – прошептала я. – Нет, ты не посмеешь оставить меня! Снова!
Я ударила Вацлава по груди раз, другой. Открыла мужской рот, вдохнула, делясь воздухом и жизненной силой. Губы Вацлава были холодными, и этот холод пробирал до самых костей, но я не отступала. Я вдыхала снова и снова, и каждый раз, когда мои легкие пустели, я чувствовала, как силы уходят. Но не останавливалась.
– Ну же, давай! – выкрикнула в отчаянии. – Ты сумел вернуться из могилы, дозваться меня сквозь толщу кладбищенской земли. Неужели я, некромантка, не смогу достучаться до твоего сердца! – и ударила магией что есть силы.
– Дыши, слышишь! Дыши! Я не смогу без тебя. Я люблю тебя больше жизни!
– И я тебя тоже, – прошептали бескровные губы.
Вацлав смотрел на меня расширенными зрачками покойника, которые медленно, очень медленно начали сужаться. Я кинулась к нему, обняла, прижалась. Всхлипнула – и не удержала слез. Они текли по лицу, по его груди, по рукам, и я не вытирала их. Пусть. Пусть они будут. И мы тоже будем. Живые.
– Не смей, – сказала я. – Больше никогда не смей просить меня ни о чем подобном. Никогда.
– Обещаю, – выдохнул он.
С пустыря мы вышли в глубокой ночи. Вот только домой к дедушке не вернулись. У Вацлава был снят небольшой домик на окраине города. В него-то менталист меня и привел. Я хотела осмотреть его затянувшуюся рану, перевязать, но, как оказалось, только что вернувшемуся к жизни мужчине, мужу, телепату, от меня было нужно кое-что другое.
Хотя начиналось все так же, как тогда, когда я вытащила из своего шкафа менталиста и скелеты: коридор, спальня, кровать… Только вместо тазика с водой на табуретке оказалась я, причем на коленях у одного светловолосого мага, который утверждал, что просто отлично себя чувствует: магическая жила, дескать, заполнила его резерв под завязку, и вообще еще никогда он не ощущал себя столь живым… И готовым к сотворению новой жизни, судя по реакциям мужского тела.
Поначалу я запротестовала, дернулась, попыталась напомнить о том, что в трупах разбираюсь лучше, а кое-кто им недавно был, но все мои возражения разбились об одно хриплое:
– Как же я этого ждал!
И широкие ладони легли мне на талию, удерживая. Всем телом я ощутила Вацлава. Его жар. Его напряжение. Его дыхание, щекотавшее шею.
Прикрыла глаза. Покоряясь, отдаваясь любимым рукам. Замерла в ожидании поцелуя, но… того не было.
Лишь скольжение пальцев по спине. Лишь ласкающий меня взгляд, который ощущала кожей.
Приоткрыла один глаз. Потом второй.
Вацлав просто смотрел. И что это был за взгляд! Я ощутила себя королевой, нет, богиней. Благословением…
– Ты и есть мое счастье, – выдохнул Вацлав мне почти в губы.
Ну вот! Наконец-то! Я даже, чтобы придержать, если кто-то слишком будет торопиться, уперла ладонь в грудь, на которой только-только, куда быстрее, чем в первый раз (и вправду не иначе источник помог!), затянулся шрам. И вновь приготовилась к поцелую. Вновь прикрыла глаза и…
Снова его не было!
А я, между прочим, ждала! Готовилась! Это вообще, что за саботаж?!
И… касание. Не губами губ. А кончиками носов. Это оказалось куда чувственнее пресловутых поцелуев. Линия. Едва ощутимая. По переносице ко лбу и обратно. Легкое, щекочущее дыхание, от которого все тело замирает, предвкушает, расслабляется и наполняется чем-то невесомым…
А глаза я так и не открыла. Зрение было здесь лишним. Когда есть губы, руки, носы. Я вдыхала аромат вереска и меда, и от него одного кружилась голова.
Под опущенными ресницами вспыхивали звезды, по телу разливалась нега, и уже до невозможности хотелось большего. Качнуться вперед, коснуться и… Но Вацлав медлил. Хотя все его тело говорило о том, что готово к решительному броску одной девицы на кровать. Закаменевшие мышцы, рваное дыхание, бешеное биение сердца, которое я ощущала под
