Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон
С момента прибытия в Африку в конце июня Педро III занял почти опустевший Колло и прилегающее побережье, но у него не было достаточно сил, чтобы двинуться на Константину. Он мог лишь укреплять свой лагерь и время от времени совершать вылазки вглубь страны, ожидая развития событий на Сицилии. Тем временем множились непрекращающиеся набеги сарацин и проблемы снабжения и мотивации солдат находящихся во враждебной стране[357]. В конце концов, советники короля, в том числе и Роджер ди Лаурия, рекомендовали ему отправить посольство к Папе, якобы с просьбой о "деньгах и индульгенциях" для завоевания "Варварии" для христианства[358]. Однако Микеле Амари, ссылаясь на французские источники, утверждает, что это посольство, состоящее из Гильема де Кастельну и Педро де Керальта, прежде чем добраться до папского дворца в Монтефьясконе, побывало в Палермо[359]. Изучение источников позволило Стивену Рансимену в основном согласиться с этим утверждением, за исключением того, что он считает, что арагонские послы встретились с парламентом Палермо на обратном пути из Рима[360]. В любом случае, результат был тот же: просьба Педро III о поддержке была Мартином IV отклонена, как король, должно быть, и ожидал. А вот тайная встреча Кастельну с сицилийцами в Палермо оказалась плодотворной[361].
По правде говоря, сицилийцы к этому времени, должно быть, поняли, что у них практически нет выбора, ведь Карл с огромной армией буквально стоял у ворот Мессины, а папство категорически отказывалось выступить в защиту острова. Вскоре сицилийцы отправили в Колло делегацию, в состав которой входили два посланника из Палермо и три из Мессины. Они прибыли в Колло где-то в середине августа. Педро III сначала вел себя уклончиво и проявлял показное нежелание принять корону Сицилии, но в конце концов пришёл с посланниками к взаимоприемлемому соглашению о вступлении на престол от имени своей жены Констанции, законной наследницы династии Гогенштауфенов. Он поклялся не только защищать королевство от анжуйских притязаний, но и уважать священные традиции, обычаи и права островитян (то есть, умеренное налогообложение и взвешенные требования к военной службе), существовавшие со времён царствования Вильгельма II Доброго из династии Отвилей, внука уважаемого народом Роджера II — первого короля острова[362].
Высадка арагонцев на Сицилию
(30 августа 1282 года)
Вскоре после этого Педро III свернул лагерь и в конце августа погрузил свою армию на корабли. По словам Рамона Мунтанера, численность королевских войск, с момента прибытия к алжирскому побережью, значительно увеличилась. Корабли с подкреплениями прибывали из Каталонии почти ежедневно[363]. Хронист оценивает численность пехоты как минимум в 40.000 человек,[364] но Марино Санудо Торселло предлагает более убедительную цифру в 8.000 альмугаваров и 600 рыцарей,[365] которые, по подсчётам Джованни Аматуччо, прибыли примерно на 30–50 кораблях, из которых 22 были боевыми галерами[366]. Флот отплыл из Северной Африки около 25 августа и прибыл в Трапани 30-го, где был с ликованием встречен жителями города. Из Трапани Педро III по суше отправился к Палермо, а флот под командованием Рамона Маркета следовал за ним минуя мыс Сан-Вито и залив Кастелламмаре. Арагонский король вошёл в город 2 сентября — в тот же день, когда Карл предпринял очередную безуспешную атаку на Монте-делла-Каперрина. Педро III встретили звуками труб и восторженными криками толпы, словно он был победителем-цезарем, возвращающимся в Рим для своего триумфа. 4 сентября, повторив своё обещание править по образцу нормандских королей древности, Педро III был провозглашен королем Сицилии собравшейся в Палермо знатью[367].
На военном совете все согласились, что первоочередной задачей должна стать деблокада осажденной Мессины[368]. С этой целью было решено привлечь местное ополчение. По словам Берната Десклота, сицилийцы были крайне обескуражены потрепанной армией Педро III, прибывшей после трудной африканской кампании:
И поскольку рыцари и альмугавары прибыли в Палермо в порванных и пропитанных потом одеждах, потемневших доспехах, смуглыми от солнца, жители Палермо сочли их малополезными, в глубине души считая, что такие люди никогда не смогут вырвать их из рук Карла, столь могущественного на суше и на море[369].
Поэтому, одним из первых начинаний Педро III как короля Сицилии стало издание прокламации, предписывающей всем сицилийским мужчинам в возрасте от 15 до 60 лет собраться в Палермо в течение 15 дней, имея при себе месячный запас провизии[370].
Затем, ожидая прибытия своих войск из Трапани и сбора ополчения со всей западной Сицилии в Палермо, Педро III отправил посольство в Мессину. Делегация, состоявшая из арагонских рыцарей Педро де Керальта и Руиса Эксименеса де Луны, а также магистрата из Барселоны по имени Гильем Аймерих, должна была сообщить Карлу Анжуйскому, что, поскольку по воле всего народа король Арагона занял сицилийский трон от имени Констанции Гогенштауфен, он должен немедленно покинуть остров[371]. Вскоре после этого Педро III двинулся в путь во главе всей собранной армией, через Никосию и Троину (в северной части острова), в то время как его флот плыл на восток вдоль северного берега к Мессинскому проливу, чтобы перерезать сообщение Карла с Калабрией (Карта 6). Ранее он отправил сообщения с приказом всем остальным ополченцам идти на соединение с ним в Рандаццо (на северных склонах Этны, примерно в 65 км к юго-западу от Мессины)[372]. Возможно, ещё более важным стало то, что Педро III приказал авангарду двинуться вперёд и ночью прорваться в город. Авангард состоял из 500 арбалетчиков с Балеарских островов под командование сицилийских изгнанников Никколо ди Палицци и Андреа да Прочида,[373] плюс — что наиболее важно — контингент из примерно 2.000 альмугаваров[374].
Альмугавары в Европе XIII века считались лучшей лёгкой пехотой. Происходя из неприхотливых пастухов-горцев Арагона и Каталонии, эти закалённые в боях пограничники жили за счёт набегов на приграничные районы Кастилии и Валенсии, населённые мудехарами (иберийскими мусульманами). Легко вооруженные и совершенно не имевшие доспехов, альмугавары во время сражений полагались на быстроту и ловкость. Они передвигались быстро и бесшумно, атаковали неожиданно, часто ночью и по пересеченной местности. Всё это делало их одновременно и страшными, и бесстрашными. Они не боялись даже кавалерии. Мунтанер рассказывает об одном эпизоде, когда отряд альмугаваров отбил конную атаку, поражая своими короткими копьями лошадей, а затем без труда перебив спешенных рыцарей своими длинными тесаками. Их название почти наверняка происходит от арабского слова almõgavar, означающего "разрушитель"[375]. Десклот предлагает наиболее точное из имеющихся описаний альмугаваров:
Эти воины, называемые альмугаварами, живут только ради войны, и живут они не в городах, а в горах и лесах. Они постоянно сражаются с сарацинами и совершают набеги на их земли в течение дня или двух, беря многих в плен, а
