Избранница Смерти - Ребекка Хумперт
Нан стоял в свете от шкуры Ли, скрестив руки на груди. Он посмотрел сначала на брата, потом на Марисоль, и наконец его взгляд остановился на мне.
— Мертвые должны опасаться не воды, а того, что скрывается в ее глубине.
Бог опустился на колени рядом с собакой, которая по-прежнему стояла в воде, и потрепал ее за острые уши. Это был очень человечный жест, которого я от него не ожидала.
— Игуана Шочитональ, обитающая на дне этой реки, уже тысячи лет охраняет вход в Миктлан. Она чует, если мертвые еще не готовы расстаться со своей жизнью. Ксолоитцкуинтли стараются держаться подальше от игуаны, чтобы благополучно переправить через реку своих подопечных. Но иногда и они бессильны.
Он кивнул брату и поднялся.
— Забирай старую, Ли.
Я поспешно сняла рюкзак и спрятала в него свою джинсовую куртку. Когда я подошла с ним к Ли, он с готовностью позволил мне закрепить его у него на спине. Уже почти погладив его с благодарностью по белой шерсти, я осознала, что делаю. И сразу отдернула руку.
Богов не гладят, Елена.
Через секунду Марисоль притянула меня к себе и крепко обняла.
— Пожалуйста, скажи, что у меня жар и все это просто лихорадочный сон, — прошептала она мне на ухо. — Или что я опять выпила слишком много мескаля. Тоже вполне правдоподобно.
Я прижалась лбом к ее плечу.
— Говорила же тебе оставаться дома, — шепотом ответила я. Уже сейчас горло у меня заранее сжалось от страха.
— С тобой я и есть дома.
Она крепко поцеловала меня в голову и отпустила.
— Увидимся на другом берегу, миха. Не заставляй меня ждать слишком долго. Ты знаешь, что я способна устроить, когда у меня кончается терпение.
Обращаясь к богу Солнца, она добавила:
— Сбереги мою малышку, или пожалеешь, Арагорн.
Когда Марисоль вошла в реку вместе с Ли, я затаила дыхание. И медленно выдохнула, только когда они исчезли в темноте, а светящийся мех ягуара остался лишь пятном вдали. Марисоль, несмотря на преклонный возраст, была отличной пловчихой. В воде ее больные ноги прекрасно действовали. Я от всей души надеялась, что этого и сопровождения бога Луны ей будет достаточно, чтобы благополучно переправиться.
Я перевела взгляд на Нана, который по-прежнему стоял в реке, освещенный только исходящим от собаки светом. И невольно нащупала нож Матео на поясе. Несмотря на всю неприязнь к Нану, заставлять его ощутить этот клинок мне не хотелось. Если я когда-нибудь и пролью кровь бога, то это будет сам правитель подземного мира.
— Чего ты ждешь?
Голос Нана был тише, чем я ожидала. Если он и чувствовал нетерпение, то делал это незаметно.
— Как мы узнаем, что Марисоль удалось переправиться?
— Об этом ты узнаешь, когда окажешься на другой стороне.
Бог повернулся и вышел из реки, затем опустился на колени на черную как смоль землю и протянул руку. Зверь подошел к нему, виляя хвостом, как к знакомому.
— Кажется, ты нравишься этой собаке.
— Он узнает мой запах.
Жестом свободной руки Нан подозвал меня:
— Познакомься с ним.
Когда я осторожно сделала шаг к собаке, она подняла голову и зарычала.
— Он чувствует, что ты не мертвец, — объяснил бог.
Я неуверенно отступила:
— Наверное, мне стоит подождать возвращения твоего брата.
Нан положил голову на шею собаки и пробормотал что-то, чего я не поняла. Наверное, он снова говорил на науатле.
— Что ты там делаешь?
— Решил замолвить за тебя словечко.
Он поцеловал собаку в морду, затем посмотрел на меня темными глазами. В свете от Ксолоитцкуинтли были заметны почти черные круги у него под глазами, и он выглядел изможденным, хотя держался прямо. На долю секунды во мне возникло что-то вроде сочувствия, но я подавила его в зародыше. Боги были последними, кто заслуживал моего сострадания.
— Ты не должна отпускать его, что бы ни случилось. Если ты его выпустишь, он уже не сможет защищать тебя от Шочитоналя. И постарайся плыть как можно тише и спокойнее, иначе разбудишь игуану.
— Не отпускать собаку, — повторила я. — Плыть беззвучно. Поняла.
Если бы это было единственным, что меня беспокоило.
— Что еще мне нужно знать?
— Есть еще кое-что.
Рукой Нан нажал мне на плечо, и я опустилась рядом с ним на колени. Внезапно он схватил мою руку и прижал ее к спине собаки. Пальцы коснулись гладкой кожи.
Бог наклонился ко мне, и я ощутила его горячее дыхание.
— У Ксолоитцкуинтли нет шерсти.
С этими словами он резко поднял меня на ноги и сильно толкнул в сторону реки вместе с собакой. Мы оказались в воде, и я с трудом удержала равновесие. Если я когда-либо сомневалась в том, что боги — придурки, то бог Солнца только что меня в этом убедил.
Пока мы шли по воде, я осторожно гладила собаку. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать охватившую меня панику. Избавиться от гнетущего ощущения близости воды. Скоро стало так глубоко, что руки коснулись темной влаги.
Я поспешно спрятала медальон под толстовку и отругала себя за то, что не положила его в рюкзак.
Потом повернула голову в сторону света и прислушалась к звукам, которые издавала собака. Чем глубже мы заходили в реку, тем беспокойнее у меня становилось дыхание. Я страдала не только от низкой температуры воды, еще более ледяной, чем воздух Миктлана, но и от связанных с водой образов в памяти. Образов, которые я старалась забыть, но которые теперь стали всплывать еще более отчетливо.
Когда я перестала доставать ногами до дна, то инстинктивно вцепилась пальцами в собаку — и тихо выругалась. За гладкую кожу почти невозможно было держаться. И одновременно я ощущала напряжение в мышцах собаки, чувствовала, что мое прикосновение ей не нравится. Но я ее не отпускала, пытаясь обхватить обеими руками жилистое тело, пока мои ноги отчаянно барахтались в воде.
Старайся плыть как можно спокойнее и тише, иначе разбудишь игуану.
Я изо всех сил старалась двигать ногами медленнее, но в результате лишь крепче вцепилась в собаку. Раздалось рычание, и, прежде чем я успела среагировать и усилить хватку, собака вырвалась. Мои руки шарили в пустоте, я перестала видеть свет, и меня вновь окутала чернота Миктлана.
В отчаянии я искала зверя, но все вокруг было непроглядно черным. Темнота с каждой секундой становилась все более гнетущей. Черт возьми, разве Нан не говорил, что здесь есть и другие собаки, которые сопровождают мертвых? Где они? Почему в этой тьме нет ни единого пятнышка света? Я кричала, билась, забыв обо всех движениях пловца, которым учил меня Матео. Я всегда была плохой пловчихой, но теперь мои движения были не просто нескоординированными — они были паническими. Чем сильнее я пыталась без помощи собаки сориентироваться в толще воды, тем сильнее меня тянуло вниз, и вода грозила утащить меня под свою поверхность. Пока в какой-то момент ей это не удалось.
Меня охватила ледяная тьма, обжигая мои легкие. И вместе с ней вернулись воспоминания.
Матео. Безжизненно дрейфующий на поверхности воды. Матео.
Пустая улыбка на его губах.
Матео.
Матео.
Матео.
Внезапно кто-то схватил меня за правую ногу и потащил в глубину. В отчаянии я пнула его, но чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче становилась хватка. Игуана.
Я ее разбудила.
Как только я решила, что легкие у меня вот-вот разорвутся, давление на мою ногу стало слабеть и наконец полностью исчезло. Вместо этого я почувствовала мягкое прикосновение к своей правой руке, а затем что-то ее обхватило. Скользкое. Гладкое.
Я пыталась вывернуться, но хватка усилилась и не отпускала. Легкие у меня взбунтовались, требуя кислорода, которого не было. И наконец у меня больше не осталось сил сжимать губы.
Я открыла рот, глотнула воды, закашлялась. Проглотила еще воды, которая была на вкус как сама смерть. А потом я перестала что-то видеть, ощущать на вкус и чувствовать. Даже лицо Матео исчезло, смытое рекой,
