Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Ну, да… моя вина. Думала, тебе хватит первого заклинания, чтобы понять, что тут колдовать не стоит, – Ники напряглась, и маска блаженства покинула её лицо, сменившись виновато-сердитой миной. Смотрелось это довольно смешно, но Ворону явно сулило неприятности, так что он поспешил вернуть разговор на нейтральную тему:

– В общем, нервы помотают хорошенько, мозг пополощут, а затем, если хотелка мирствовать не увянет, то направят на обучение.

Я хмыкнул.

– Угу. Хитро, хоть и жестоко… а, если это мир «дремучий», тогда кто за это отвечает?

– А ты знаешь деда Вереса? – вопросом на вопрос ответил скиталец.

– Лично не встречалась, но слышала… А он – ваш?

Хм. Дед Верес, лесник. Живет в глуши. Я его пару раз видел, когда ещё человеком был. Меня учитель, дед, то есть, посылал к нему за редкой травкой для реактивов. Дед Верес запасал травы для всей Академии. «Чем ему ещё в лесу заниматься?» – думал я тогда. Оказалось, есть чем.

– Наш. Стережет нуль-точку Кантополя.

– Прям, привратник… – задумчиво прикинула Мурхе.

– Точно. Так мы их и называем.

«Хм, – я прикусил кисточку хвоста. – Что-то тут не вяжется. Это же сколько их должно быть, привратников этих?.. Если миров шиврова туча, и значительных городов вроде Кантополя по туче на мир… То это же шиврова туча туч. Как? Откуда столько привратников у этой Ассоциации?»

Мурхе прониклась моими размышлениями и потребовала пояснений. Но ни Ворон, ни Ники, ничего толком сказать не смогли. Верней они кое-что рассказали, но так и не пояснили, как Ассоциация умудрилась развить такую огромную сеть.

Привратники – местные жители. Очень часто к аналогичной нуль-точке в подобных мирах приписаны те же люди, двойники. Привратники не могут мирствовать, ни сами по себе, ни даже за ручку со скитальцами. Иногда они даже не совсем понимают, с чем имеют дело, особенно если мир совсем-совсем дикий, и привратник родом из племени тумба-юмба. Но главная задача – ловить новичков и затирать следы нерадивых скитальцев – выполняется в любом случае.

И это всё, что смогли нам сказать на животрепещущую тему скитальцы.

Ощущение такое, что во главе Ассоциации заседает не кто иной, как сам великий Творец. Словно устройство плацдармов для скитальцев вплавляется в вероятностный сценарий развития мира, а это явно не уровень простых магов.

– А есть такие миры, где нуль-точки не устроены? – вздохнула Мурхе, не получив ответа на высказанное вслух предположение о развлекающемся таким образом творце.

– Из открытых миров – нет. А новые миры нам с Ники пока не попадались.

– А сколько всего существует скитальцев? Или статистика не ведется?

– Статистика… Ну вообще-то есть такая статистика. Только я не в курсе. Ники, не знаешь?

– Неа, не в курсе, и ребята тоже не знают. Говорят, слышали, что в среднем по одному на мир. Но не думаю, что это как-то взаимосвязано. Просто магические миры выпускают больше скитальцев, а из голодных может не выйти и ни одного. Но всё равно периодически кто-то прорывается. Есть ещё древние скитальцы, сильные маги, растянувшие свою жизнь на долгие века, но такие являются скорее почётными членами Ассоциации, чем активными. А по вызову вообще не больше трети работает.

– То есть привратников значительно больше, чем скитальцев?

– Ага.

– А информацию для ваших мирометров они пополняют?

– Отчасти и не напрямую. Они формируют ментальный пакет сведений о мире, который считывается мирометром заглянувшего в нуль-точку скитальца. А при посещении базы мирометр делится инфой с сервером.

– Сервером? – уточнила Мурхе.

– У него другое название, на самом деле. А сервером Хранилище данных обо всех отраженных, ново-сотворенных и уникальных мирах называют выходцы из твоей реальности. И вообще, – Влад поморщился. – Не забивайте голову, вам и так хватит материала для мемории.

– Мемории?

– Р-р, памяти. Для запоминания, – Влад не сразу вспомнил нужное слово. – Давайте по-быстрому зов и уходим.

Он даже не сомневался, что зов ничего не даст. В этот раз к заключению в абсе я был готов и пережил его стоически, хотя сидеть в ней пришлось дольше – на обе попытки поиска.

Увы, Ворон оказался прав. Ничего это не дало.

– Ника, родная, ты готова к прыжку? – скиталец протянул жене руку.

– Да. Можем двигаться, – Ники неохотно приняла её, поднимаясь с травы.

– А можно ещё раз глянуть… на море?

Далось же Мурхе это море…

– Можно. Но только с обрыва, хватит с нас приключений.

– Да я прямо из-за деревьев посмотрю.

Море казалось тем самым. Всё такие же странные корабли виднелись на горизонте. Такой же «катер», оставляя сияющий шлейф, пролетел по воде, правда, уже в другую сторону. Видневшаяся невдалеке лесенка – оказалось такой же битой жизнью, а слева за деревьями точно также стремился в небо чудесный город прошлого.

Что же стало с тобой в моем мире?

Как называется та гора, что погребла тебя под собой?

«Ну, что, домой?»

Настроение слегка подпортилось, и скитаться по мирам расхотелось.

Мне. Но не Мурхе.

Уж не знаю, которой из них, как-то сегодня они были на одно… на один голос. И голос этот требовал продолжения полёта.

– Может, тебе принципиально другой мир? – уточнила Ники.

– Хм, – Мурхе куснула ноготь, и помотала головой. – Нет, давайте такой же. Только покажите мне коры… ид на мирометре.

– Не веришь, что мы переместились, что ли? – рассмеялся Влад.

– Верю. Но всё равно. Покажите.

По прибытию на новую нуль-точку, мы пару минут потратили на зов. Нырять в пустоту абсы я уже почти привык – главное знать, что это ненадолго. Жаль только, что зов этот практически бесполезен. Шанс, что с ним удастся услышать тело без души, был слишком мал. Всё равно нам придется возвращаться сюда с фиалом моей крови для полноценного поиска. А если очень повезет, то и вовсе не придется ничего искать. Но чтобы это проверить, мы ждали вечера и ректора.

После «зова» мы созерцали окрестности. На первый, да и на второй с третьим, взгляд мир был то же. Вокруг зеленой полянки, шумели знакомые деревья. Точно так же плескалось у подножия обрыва море, и чайки носились над водой и, косясь на нас, точно узнавая, рыскали по отмели, вылавливая водяных улиток.

– Рапана.

«А?»

– Они называются рапаны. Так Линка говорит.

«Пусть будут рапаны»,