Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

о его рождении: к тому времени он жил в Париже и уже ничем, кроме политики и коммунизма, не интересовался. Кунигунда же вскоре вышла замуж за какого-то каменщика, и сын Чжоу — его звали Куно — воспитывался в семье отчима. Судьба мальчика сложилась трагически, впрочем, как и всех немецких ребят его поколения: в 1943 году его призвали в армию, и 4 февраля 1945 года Куно Штауфенбиль погиб в Восточной Пруссии, «сохраняя верность фюреру и народу» (так говорилось в извещении о его гибели). Перед уходом на фронт он, правда, успел жениться, и 15 октября 1944 года у него родился сын, которого его жена Кёте Финдайзен назвала Куно-Вильфрид. У внука же Чжоу в свою очередь в конце 1960-х годов родились две дочери: Симона и Анита. До объединения Германии они жили в ГДР{101}.

Понятно, конечно, что в 1923 году, когда Дэн и Чжоу встретились, ни тот ни другой не могли знать о том, что будет с ними и их потомками через много лет. Да вряд ли и думали об этом. Все их мысли были направлены на развитие коммунистической пропаганды среди китайской диаспоры в Европе. Цай Чан вспоминает: «Журнал „Молодежь“ редактировали по очереди. Товарищи Дэн Сяопин и Ли Чанъин[15] переносили текст на восковку, товарищ Ли Фучунь выпускал тираж… Потом название журнала изменилось на „Красный свет“. Иногда номер выходил раз в три дня, иногда — в два, но случалось — и раз в месяц, периодичность строго не устанавливалась… Товарищи Дэн Сяопин и Ли Фучунь днем работали [на французских предприятиях], а по вечерам занимались партийными делами, товарищ же Чжоу Эньлай был освобожденным партработником»{102}.

В тот период на протяжении двух лет Дэн и Чжоу общались почти ежедневно и очень сблизились, завязав тесную дружбу. «Мы с ним дольше всего работали вместе, — вспоминал впоследствии Дэн Сяопин, — я смотрел на него, как на старшего брата»{103}.

Проявивший себя в издательском деле как «способный и деловой» товарищ, Дэн вскоре получил в соцсомольских кругах прозвище «доктор издательских наук»{104}. Но, в отличие от Чжоу и некоторых других вождей, он оставался чисто практическим работником, теоретические проблемы комдвижения были ему еще «не по зубам». Это видно, в частности, из трех кратких заметок, опубликованных им в 1924–1925 годах в двух номерах «Красного света». Они резки, грубоваты, по-журналистски даже талантливы, но не идут ни в какое сравнение с глубокими теоретическими статьями Чжоу или другого лидера Европейского отделения ССМК (с начала 1925 года — КСМК, Коммунистического союза молодежи Китая) Жэнь Чжосюаня. Это скорее политические злободневки, чем взвешенные аналитические материалы.

Между тем в Китае происходили необычайные вещи. С конца августа 1922 года Компартия Китая и ССМК организовывали единый национальный фронт с Националистической партией Гоминьдан (созданной бывшим временным президентом Китайской Республики Сунь Ятсеном в 1912 году на основе прежнего Объединенного союза). Делали они это под давлением поддерживавшего их идеологически и финансово Коминтерна, международной организации коммунистов, созданной российскими большевиками в марте 1919 года в Москве для подготовки мировой революции. Большевистский расчет заключался в том, чтобы, объединив все антиимпериалистические и антифеодальные силы Китая под своим руководством, нанести сокрушительный удар по мировому империализму. Формой единого фронта стало индивидуальное вступление коммунистов и соцсомольцев в Гоминьдан. При этом компартия и соцсомол, сотрудничая с Гоминьданом, должны были сохранять полную независимость и находиться в его составе только до тех пор, пока не превратятся в массовые политические организации. Последнее же, как полагали в Исполкоме Коминтерна (ИККИ), станет возможным по мере развития китайской революции, в ходе которой углубится пропасть «между пролетарскими, буржуазными и мелкобуржуазными элементами»{105}. Иными словами, компартия и соцсомол, по замыслу Коминтерна, обязаны были использовать Гоминьдан, имевший на юге страны относительно большое влияние, не только для того, чтобы бороться за национальную независимость Китая, но и для укрепления своего влияния в массах.

Летом 1923 года китайские соцсомольцы и коммунисты в Европе получили приказ вступить в Гоминьдан. Для организации гоминьдановской ячейки в Европе Сунь Ятсен направил во Францию своего представителя Ван Цзинци. 16 июня Чжоу Эньлай встретился с ним в Лионе, и вскоре все члены Европейского отделения Союза социалистической молодежи Китая, в том числе Дэн (более восьмидесяти человек), вошли в Гоминьдан{106}. Тогда же в эту партию вступили и китайские коммунисты, проживавшие во Франции.

А в январе 1924 года I Всекитайский съезд Гоминьдана в Кантоне, где Сунь Ятсен с февраля 1923 года возглавлял южнокитайское правительство, официально оформил вступление всех коммунистов и соцсомольцев Китая в Гоминьдан. Сунь принял политику Москвы, ибо Советский Союз уже в 1923 году начал оказывать ему материальную помощь, снабжая огромными суммами, а также направлять в его распоряжение десятки военных и политических советников. В мае 1924 года русские основали вблизи Кантона, на острове Чанчжоу (район Хуанпу или на местном диалекте — Вампу) в дельте реки Чжуцзян военную школу для офицерского состава вооруженных сил Гоминьдана. С помощью большевиков Сунь надеялся военным путем объединить страну, развалившуюся после смерти Юань Шикая.

В то время Дэн как один из активных соцсомольских пропагандистов уже начал свое восхождение по ступеням коммунистической карьеры. В январе 1924 года помимо издательской он стал выполнять в аппарате союза и техническую работу. А в середине июля, на V съезде Европейского отделения китайского соцсомола в Париже, его уже официально избрали членом Исполнительного комитета и одним из трех секретарей этой организации. Через несколько дней после этого Чжоу, сложивший с себя на съезде полномочия главы отделения, выехал по распоряжению ЦИК китайской компартии на родину для участия в разворачивавшемся на юге Китая революционном движении. А Дэн в начале 1925 года отправился в Лион — одним из руководителей местной ячейки Китайского союза молодежи. Там же, в Лионе, в апреле 1925 года его приняли в Коммунистическую партию Китая[16], точнее в ее Европейское отделение{107}.

Вскоре, в июне 1925 года, руководители европейских отделений Компартии Китая и Гоминьдана стали проводить в Париже массовые митинги и демонстрации, направленные против французского присутствия в Китае. Эти выступления были связаны с началом нового антиимпериалистического подъема на родине — так называемого движения «30 мая», вызванного убийством в Шанхае рабочего-коммуниста одним японцем и последовавшими за этим кровавыми столкновениями китайского населения с антинародными властями и размещенными в Китае не только японскими, но и другими иностранными войсками. Сунь Ятсен к тому времени уже умер (это случилось 12 марта 1925 года), но новые вожди Гоминьдана, поддержанные компартией (в первую очередь Ван Цзинвэй, лидер гоминьдановских левых и один из старейших членов