Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

теребя воротник своего камзола. — А если этот глист реально какую-нибудь гадость притащил? Ты посмотри на него! Он же дергается, как наркоман на отходняках. Может, мне бате позвонить, чтобы проверяющие его перед боем до трусов шмонали? Мало ли какой артефакт он под камзолом прячет.

— Расслабься, Мих, — хмыкнул я, не сводя глаз с центра арены. — Если Престолова шмонать, он там прямо от стыда помрет, когда свои яйчишки выкатит. Да и Мизуки не нуждается в нашей помощи. Пусть этот утырок использует свои фокусы. Чем грязнее он сыграет, тем позорнее будет его финальный полет мордой в песок.

На противоположной стороне арены, окруженный группкой сочувствующих адептов, стоял Семён Престолов. Он выглядел бледным, но его бегающие глаза лихорадочно блестели. Тощий адепт то и дело ощупывал карманы своего тренировочного камзола. Он дышал тяжело и прерывисто, словно ему уже не хватало воздуха.

А вот и наша звезда.

Мизуки вышла на песок арены спокойно, с идеальной осанкой. На ней был облегающий черный тренировочный костюм без единого герба и знака отличия. В руках — деревянный боккен, разрешенный правилами дуэли. Её лицо напоминало фарфоровую маску — ни эмоций, ни страха, ни даже легкого предстартового мандража.

Толпа на трибунах замерла. Интерес к поединку подпитывался пряным соусом мести за кровь.

Глашатай с микрофоном откашлялся, и его усиленный магией голос разнесся над ареной:

— Дамы и господа! Сегодня на Ристалище Чести мы станем свидетелями поединка между адептом Семёном Престоловым и адептом Мизуки Сато! Вызов брошен и принят! Оружие — тренировочные клинки! Использование боевой живицы разрешено! Напоминаю: бой идет до полной сдачи, потери сознания или вмешательства рефери! Смертельные исходы строго запрещены! Бойцы, приветствуйте друг друга!

Мизуки с достоинством поклонилась. Семён лишь дернул острым подбородком, кривя губы в злобной усмешке.

— Я порву тебя за Серёгу, узкоглазая дрянь, — прошипел он так громко, что мы у барьера вполне его расслышали. — Ты сегодня отсюда прямо на носилках в реанимацию уедешь. Гарантирую.

Мизуки даже не моргнула. Она просто встала в стойку, плавно подняв боккен на уровень глаз. Её дыхание замедлилось.

— Готовы? — рефери, крепкий мужик с сединой на висках, взмахнул красным флагом. — Бой!

Я подобрался, ожидая увидеть молниеносный, фирменный бросок японки, но события развернулись по совершенно иному, грязному сценарию.

Престолов не стал нападать. И защитную стойку он тоже не принял. Вместо этого он сунул руку глубоко за пазуху и резким, отчаянным движением швырнул что-то мелкое прямо под ноги Мизуки.

Раздался глухой звук.

ХЛОП!

Песок арены мгновенно покрылся непроницаемыми клубами дыма. Дым не рассеивался в воздухе, он повис плотным куполом, скрыл половину ринга и полностью поглотил Мизуки.

Но это было еще не всё. Спустя долю секунды из черного облака ударил пронзительный, сводящий с ума визг. Звук был такой высокой частоты, что многие зрители на трибунах рефлекторно схватились за уши.

У меня в мозгах произошёл щелчок! И тут возникла картинка: я сражаюсь с Косматовым, двое его подпевал в стороне и в этот момент под ногами появляется чёрный дым, а потом по барабанным перепонкам резанул этот визг!

Я тогда остановился и был отмудохан троицей! Избит до того состояния, в каком впервые появился в этом мире! Так вот кто виновник победы Косматова!

— Твою ж мать! Светошумовой артефакт с дезориентирующим эффектом! — грязно выругался рядом Мишка, болезненно морщась и зажимая уши ладонями. — «Сфера Кричащей Тьмы»! Боевая дрянь! Мизуки же сейчас там оглохнет и ослепнет! Елисей, рефери должен остановить бой! Он нарушил правила!

Но рефери стоял за барьером, нахмурившись, и не торопился останавливать бой. Формально артефакт не наносил прямого физического урона. Он лишь изменял «условия боя».

Грязная лазейка в своде правил Академии, которую этот червь решил использовать на полную катушку?

Я же, прикрыл глаза и обратился к внутреннему взору. Зрение в таком мареве бесполезно. А вот чуйка, аурическое зрение и чувствование потоков живицы — это то, что не обманет никакая магическая дымовуха.

«Посмотрим, как ты там пляшешь, утырок,» — мысленно усмехнулся я, «раскрывая» восприятие.

Сквозь чернильную мглу на арене, моим внутренним взором начали проступать контуры энергий.

Семён походил на пятно ядовито-зеленого цвета. Адреналин, страх и злоба заставляли его живицу кипеть и фонить. Я увидел, как он на мгновение вынырнул на самый край черного облака. На его лице красовалась уродливая маска-респиратор со светящимися красным светофильтрами. Специальные линзы позволяли видеть сквозь магический мрак?

Подготовился, гадёныш! Решил устроить охоту на слепого котенка. Ослепить, оглушить, а самому зайти со спины и безнаказанно забить девчонку!

В руках Престолова тускло мерцал короткий деревянный клинок. На клинке что-то зеленоватое. Кислота? Разъедающий паралитик?

Тощий адепт, стараясь ступать бесшумно, нырнул обратно в клубящуюся черную мглу, направляясь в самый центр, туда, где, по его расчетам, должна была корчиться от дезориентации японка.

Я скрестил руки на груди, не открывая глаз. На губах сама собой расплылась мстительная, холодная усмешка.

— Ох, Сёма, Сёма, — тихо, почти ласково пробормотал я. — Ты просто не представляешь, в какую беспросветную задницу ты сейчас сам, добровольно, залез по самое не балуй…

Я знал, на что способны мастера скрытного боя. Я сталкивался с подобными техниками в прошлой жизни. Темнота, дым, отсутствие визуальных ориентиров и дезориентирующий шум — для обычного бойца это кромешный ад и гарантия поражения. Но для тех, кто воспитывался в традициях Ига-рю… для них это не преграда. Это их родная стихия. Их дом. Можно сказать, что это их охотничьи угодья.

Семён думал, что лишил её зрения. Он не понимал, что тем самым он освободил её от необходимости смотреть.

Там, внутри черного купола, я чувствовал её ауру. Мизуки не была рваным, мечущимся пятном. Она была точкой. Маленькой синей точкой абсолютного покоя.

Толпа на трибунах затаила дыхание. Звенящая тишина нарушалась лишь мерзким визгом артефакта внутри дыма. Все напрягали глаза, пытаясь разглядеть сквозь тьму хоть один силуэт.

Секунда. Две. Три.

Семён, уверенный в своей безнаказанности, крался по песку. Его сердце колотилось, живица воняла на весь астральный план. Он крепче перехватил нож и занес его для удара, увидев в своих чудо-очках неподвижный силуэт девушки.

Она стояла к нему спиной. Идеальная мишень.

Он прыгнул, вкладывая в удар всю свою ненависть, и с размаху обрушил деревянное лезвие туда, где должны были находиться шейные позвонки Мизуки.

Я видел это внутренним взором. И я видел, что произошло в тот самый миг, когда дерево должно было коснуться плоти.

Ничего.