Человек государев 6 - Александр Горбов
Зубов прослезился, бросился к отцу и порывисто его обнял.
— Папенька! — воскликнул он, утирая слёзы. — Здоров, слава тебе господи!
— Здоров, конечно, — растроганно прогудел Николай Теодорович. — Сын приехал, да друга привёз, да детишек таких чудесных — разве же можно хворать?
Стоит ли говорить, что к вечеру Николая Теодоровича дети называли «дедом Колей» и до конца нашего с Зубовым отпуска от него не отходили.
Николай Теодорович качал их на качелях, играл в жмурки и прятки, перезнакомил с детьми соседей, ездил к ним в гости и принимал у себя.
О том, что в доме когда-то присутствовала Шамаханская, никто из домашних по моему наущению не вспоминал. А Николай Теодорович о присутствии в своей жизни невесты, судя по всему, сам забыл напрочь. Однажды я увидел, как он, разыскав Федору Степановну, протянул ей чёрную шёлковую ленту.
— Вот, в спальне на полу нашёл. Это что за пакость? Откуда взялась?
— Приберём, барин, — не моргнув глазом, заверила экономка. — Не волнуйтесь! Должно быть, прислуга обронила.
* * *
Когда я объявил, что отпуск у меня и Зубова заканчивается, завтра мы уезжаем в Москву, Леночка ударилась в слёзы. Лука держался, но и у него кривились губы.
— А можно будет ещё сюда приехать? — умоляюще глядя мне в глаза, спросил Лука.
Ответить я не успел: в гостиную ворвался Николай Теодорович.
— Вот что я вам скажу, Михаил Дмитриевич, — воинственно взмахнув рукой, объявил он. — Нечего делать детишкам в этих ваших кадетских корпусах! Там, говоря по правде, и зимой-то делать нечего, одна муштра да казённый харч, а уж летом подавно. Духота, пыль; ни поиграть, ни побегать. Одним словом, как угодно, а детишек мы вам не отдадим.
Николай Теодорович переглянулся с Федорой Степановной. Она, скрестив на груди руки, встала у двери.
— Папенька, ну что вы, в самом деле, — попытался вмешаться Зубов. — Как же это можно чужих детей не отдавать?
— Да какие же они нам чужие, ежели Михаил Дмитриевич твой лучший друг? — возмутился Николай Теодорович.
А Федора Степановна громогласно протрубила:
— И очень даже можно не отдавать! Сын моей крестницы учится в корпусе, его на каникулы отпускают домой. Даже на Рождество, а уж на лето вовсе.
— У нас отпускают на каникулы, — поспешно подтвердил Лука.
— Можно нам остаться с дедом Колей? — Леночка бросилась ко мне. — Ну, пожалуйста!
Я улыбнулся.
— Даже если бы я и хотел, против такого дружного напора не устоял бы.
— Ура-а!!! — закричал Лука и кинулся меня обнимать.
* * *
Мы договорились, что Лука каждую неделю будет писать мне письма и подробно рассказывать, как у них дела. А Зубов и я, как только выкроим время, нагрянем в гости.
Рощин и Мария Кирилловна приехали нас провожать. Рощин долго жал мне руку и желал счастливой дороги. А на Зубова нет-нет да косился и успокоился лишь тогда, когда Григорий сел в автомобиль. Любовь любовью, боярство боярством, но конкурента в лице бравого гусара Рощин, видимо, всё же опасался.
— В Москву! — мечтательно объявил Зубов, когда мы тронулись. — Тут у папеньки хорошо, конечно, особенно после того, как змеюку эту выперли, однако я и по нашей квартире соскучился. А ты?
— Есть такое, — подтвердил я. — Вот только едем мы пока не в Москву.
— Шутишь? — удивился Зубов. — А куда же мы?
— Да хочу поглядеть на вашего губернатора. Только не говори, что не знаешь, где его найти, не разочаровывай меня.
Губернатора мы застали за важным делом: он торжественно закладывал первый камень в основание нового моста. Всё, как положено: духовой оркестр, стайка чиновников, толпа горожан и дамы из благотворительного комитета с букетами цветов.
В толпе нам насплетничали, что мост собираются строить уже, почитай, лет двадцать.
— Трёх губернаторов этот мост пережил, — хмуро сказал дядька в одежде рабочего. — И каждый обещает, что вот-вот. А после — то денег нету, то ещё какая напасть. А им-то что? Им горе не беда! Камней, поди, ещё на сотню губернаторов хватит. Тьфу!
Он негодующе сплюнул.
«Интересные дела творятся, — прокомментировал Захребетник. — Не зря мы приехали. Ой, не зря!»
«Только не вздумай губернатора за шкирку хватать, — предупредил я. — Это тебе не Шамаханская. Если я полезу с рукоприкладством к чиновнику такого уровня, меня самого в кутузку упекут».
«Да дурной я, что ли? — обиделся Захребетник. — Не боись! Бить буду аккуратно».
Он протолкался сквозь толпу ближе, к самому мосту. И когда губернатор, торжественно подняв над головой и показав собравшимся тот самый камень, опустил его в специально вырытую яму, из неё вдруг забил фейерверк.
Губернатор и все, кто стоял поблизости, шарахнулись в сторону. Один Захребетник был твёрд, как скала. Он вынул из кармана мою записную книжку, отцепил от переплёта карандаш и, глядя на фейерверк, сделал вид, будто что-то пишет.
Губернатор Захребетника сразу заметил и показал на него крепкому мужчине с каменным лицом.
Мужчина кивнул и, подойдя, без обиняков поинтересовался:
— Что это вы, сударь, записываете?
— Происходящее, — любезно разъяснил Захребетник. — В наше ведомство поступил сигнал о том, что на вверенной вашему уважаемому губернатору территории происходят странные вещи.
Он взмахнул удостоверением. Мужчина обернулся к губернатору. Тот при виде корочек изменился в лице.
— А в чём, собственно, дело? — Теперь к Захребетнику подошёл сам губернатор. — Сигнал, вы говорите? Какой такой сигнал?
— Да вот такой, — Захребетник кивнул в сторону будущего моста. — Фейерверки, говорят, у вас бьют откуда попало. Мосты не строятся, дороги не ремонтируются!
— С фейерверком мы разберёмся, — пообещал губернатор. — Хулиганов найдём и примерно накажем. К строительству моста мы, изволите ли видеть, нынче только приступаем. А про дороги, сударь, — наговор! Как же это они не ремонтируются, когда мне ещё месяц назад доложили, что ремонт проведён в указанные сроки? Я тот рапорт очень хорошо помню.
— Ах, во-от оно что, — протянул Захребетник. — Рапорт, значит. Позвольте поинтересоваться, чей?
Губернатор завертел головой, высмотрел среди разбежавшихся чиновников нужного и указал:
— Вот! Начальник губернского строительства господин Прихватов. Подойдите сюда, милейший!.. Ремонт дорог в губернии закончили месяц назад, верно?
— Так точно, ваше превосходительство, — пробормотал побледневший Прихватов.
— Вот как. Закончили, значит, — расплылся в кровожадной ухмылке Захребетник. — Не изволите ли показать результат?
— Покажем непременно, — пробормотал Прихватов. — Самым наилучшим образом! Как только появится возможность, я выделю человека. Зайдите в конце следующего месяца.
— А может, через год? — предложил Захребетник. И охладил радость, мелькнувшую в глазах чиновника: — Шутка. Я не намерен ждать ни минуты, меня ждут с докладом! Извольте проследовать со мной. Его превосходительство, полагаю, возражать не будут.
Его превосходительство милостиво кивнули.
