Человек государев 4 - Александр Горбов
Я вздохнул, но продолжать спор не стал. Если продолжить, то Захребетник раздобудет мне автомобиль хотя бы из одного только упрямства, неважно, какими правдами и неправдами. Дай бог, чтобы этот не угнал и не отправил в Москву в почтовом вагоне.
Я обошёл толпящихся у конторы любопытных и собрался было пройти внутрь, но, взявшись за ручку двери, хлопнул себя по лбу.
Мне ведь не сюда нужно, а в мастерские! Горынин сказал, что в ближайшие дни я буду работать там.
* * *
К мастерским я почти бежал. Время приближалось к девяти, а опаздывать не хотелось. В лабораторию, где работали мастера, сортирующие малахириум, я вошёл минута в минуту.
Начальник лаборатории, грузный молчаливый мужчина, поздоровался со мной и предложил продолжить вчерашнюю работу.
Работа заключалась в определении магической ёмкости кубиков, она должна была соответствовать заданному стандарту. Отклонения допускались, но очень небольшие.
Измеритель ёмкости представлял собой круглое свинцовое основание со шкалой внизу и ячейкой посредине. Над ячейкой находилась латунная дуга с хрустальной линзой.
Я брал пинцетом кубик малахириума, клал в ячейку и включал прибор. По дуге пробегал магический разряд, линза поворачивалась под нужным углом, и на шкале в основании прибора оживала стрелка.
Ёмкость каждого кубика следовало измерить трижды, результаты зафиксировать, сравнить между собой и рассчитать среднее арифметическое. Результаты не должны были разниться более чем на три процента, отклонение от стандартного значения допускалось не более чем на полпроцента. В случае, если ёмкость кубика не соответствовала стандарту, я специальным карандашом выводил на его грани порядковый номер, откладывал кубик в сторону и делал в журнале запись с описанием проблемы.
Работа требовала внимательности и сосредоточенности. Мастера трудились в тишине, нарушаемой разве что негромким стуком кубиков о поверхности приборов. О болтовне и чаепитиях в лаборатории даже речь не шла, такое допускалось лишь во время перерыва, в специально отведённые часы.
И когда посреди рабочего дня вдруг раздался стук в дверь, он прозвучал как гром с ясного неба.
— Да, — недовольно буркнул начальник лаборатории.
Открылась дверь. Я посмотрел на вошедших и уронил кубик, который сжимал пинцетом.
Кубик покатился к ногам вошедшей девушки. Мальчишка, который пришёл вместе с ней, наклонился за кубиком, но девушка оказалась проворнее. Она присела и накрыла кубик ладонью.
— Ну, Лиза! — недовольно воскликнул мальчик.
— Не лови ворон, Юра, — задорно отозвалась девушка.
Шагнула ко мне и протянула кубик.
— Это ваше, верно?
— Верно, — ответил вместо меня Оползнев. Он вошёл вслед за девушкой, мальчиком и грузной дамой, которую я вчера тоже видел на дорожке. — Негоже, господин Скуратов, разбрасываться малахириумом.
— Виноват, — пробормотал я.
— Мы не помешаем, — объявил Оползнев. — Немного понаблюдаем за вашей работой. Продолжайте, господа, не отвлекайтесь… Здесь у нас, изволите ли видеть, сортировочная лаборатория.
Он принялся рассказывать делегации, прибывшей с ним, о том, что происходит в сортировочной лаборатории. А я взял у девушки малахириум и прошептал:
— Благодарю вас. Прошу простить мою неловкость.
— Да за что же прощать? — Девушка улыбнулась. — Это мне впору просить прощения, мы ведь вам помешали.
Я заметил, что она украдкой оглядела мастеров, сосредоточившихся над приборами, а затем взгляд вернулся ко мне.
— Господин Скуратов? Верно я расслышала?
— Верно. Меня зовут Михаил Дмитриевич.
Я протянул девушке руку.
— Елизавета Фёдоровна, — тихонько, чтобы не мешать Оползневу, прошептала она и подала свою. — Простите мне мою бестактность, Михаил Дмитриевич, но отчего на вас мундир Государевой Коллегии, а не Горного Ведомства? Я, видите ли, ужасно любопытна.
— Вы ещё и весьма наблюдательны, — коснувшись губами её руки, так же тихо ответил я. — Я не сотрудник Горного Ведомства. Я служу в Государевой Коллегии, командирован сюда из Москвы. А вы…
— Елизавета Фёдоровна! — прошипела грузная дама и направила на девушку лорнет. — Вы пропустите мимо ушей всё, что нам так любезно рассказывают!
— Я внимательно слушаю, — откликнулась девушка.
Она отвернулась, приняла смиренный вид и уставилась на Оползнева.
Глава 30
Боярин
Делегация не задержалась надолго и двинулась в следующую лабораторию, и я вернулся к работе. С некоторым сожалением, что девушка ушла. Но с другой стороны, из незнакомки она превратилась в Елизавету Фёдоровну. А значит, при следующей встрече мне не нужно будет искать повод, чтобы подойти к ней.
«Могу помочь, — Захребетник был тут как тут. — Хочешь, подморожу чувства, чтобы не отвлекался?»
«Изыди, без тебя разберусь».
Мысленно отмахнувшись от него, я вернулся к приборам и кубикам малахириума. Пришлось порядком напрячься, чтобы отбросить лишние мысли и снова погрузиться в работу. Впрочем, она быстро увлекла меня, и через десять минут я не думал ни о чём постороннем.
Измерители я освоил и решил, что стоит договориться об обучении работе с другими приборами. Цаплин, как бы он ни был хорош, не всегда будет под рукой. И умение провести экспертизу самостоятельно на службе обязательно пригодится.
«Будешь сам себе эксперт», — хмыкнул Захребетник.
«Не вижу ничего плохого. Знания лишними не бывают».
«Пожалуй, мне тоже стоит тебя подучить кое-каким полезным вещам».
«По потолку, что ли, бегать?»
«Зря ты ехидничаешь. Очень полезное умение, между прочим. Во-первых, обычного человека такой ход шокирует и сбивает с толку. Во-вторых, на потолке проще всего спрятаться. Чего смеёшься? Люди, знаешь ли, не ожидают, что ты сможешь туда залезть».
Так, беззлобно пикируясь с Захребетником, я провозился с малахириумом до самого обеда. А служащие Горного ведомства к перерывам и приёмам пищи относились со всей своей каменной серьёзностью. Как высказался Захребетник, даже во время Апокалипсиса они уйдут на перерыв точно по расписанию.
— Господа, — начальник лаборатории встал со своего места ровно в час дня, — время обеда. Приятного всем аппетита.
Сотрудники отложили работу и дружно направились за ним к выходу. Ну и я не стал отставать от коллектива, тем более что Лукерья обещала на обед какие-то особенные щи с квашеной капустой по местному рецепту. Накинув доху, я вышел на улицу и потопал к своему дому.
Решив срезать путь, я двинулся мимо здания канцелярии. И, к своему удивлению, увидел на его крыльце Елизавету Фёдоровну. Вместе с ней стоял мужчина лет тридцати, с щегольскими усами и надменным лицом. Кажется, я его уже видел среди приехавших вместе с ней. Ничего вокруг не замечая, они о чём-то горячо спорили, стараясь
