Солёный зефир - Даша Art
Мне хочется быть рядом с ней, разговаривать, уверенно держать за руку. Прямо сейчас я готов послать всех к чертям, но что будет завтра? Я не могу ей ничего обещать, и девушка это понимает.
— Нет, не бред. — Она шмыгает носом. — Он прав. Мне там нет места.
В груди сдавливает. Разве не этого я хотел? Не так давно думал, как разорвать связь, как вырвать корни из своего тела. Но сейчас идея кажется мне нелепой, а поступок — незрелой выходкой ребенка. Я срезал зеленеющую верхушку, чтобы перекрыть питание. Вот только это не вытащит корни. Они останутся в земле, будут гнить без тепла и света.
— Только вот я не понимаю одного — зачем все это было?
— Ты мне нравишься, — признаюсь, и сразу становится легче и сложнее одновременно. — Я что-то к тебе чувствую, не могу выкинуть тебя из головы, но…
— Но будешь встречаться с Мари, — догадывается Маша. Её губы растягиваются в улыбке, от которой становится больно. Она дрожит. Меня тоже потряхивает от осознания, что все закончится здесь и сейчас.
Сжимаю кулаки, сдерживаясь, чтобы не обнять девушку, прижав к себе так сильно, как только смогу.
— Ты не понимаешь, — цепляюсь за соломинку в надежде, что она сможет это сделать. — Я пытаюсь тебе объяснить, но это сложно.
— Что сложного? — зло усмехается, но слёзы одиноко скользнули по её щекам. — Хочешь, я тебе объясню? Ты собирался использовать меня как игрушку. Тайно. Чтобы никто не видел. Я бы ждала тебя на трибунах, никому не рассказывая о нашей связи. Маленькая тайна популярного спортсмена. Как далеко мы бы зашли? В какой момент я бы перестала быть тебе нужной? Что бы для тебя значила Мари? Кто был бы третьим лишним?
Я молча смотрю, как ее глаза вспыхивают яростью. Она ждёт мой ответ, но его не было. Я опускаю взгляд на свои ботинки. Желваки ходят ходуном, но я не могу даже себе признаться, что в её словах есть доля правды. Хотел быть с ней, но чтобы никто не знал. Мари была ширмой, за которой мы смогли бы прятаться. Так глупо.
— Видишь? — нервно хмыкает. — Я права. Тогда не надо. Не надо ничего мне объяснять. Просто забудь! Закончим на этом.
Так легко?
Маша скрипит зубами, а затем сжимает их так сильно, что слова едва проталкиваются:
— Больше не надо разговаривать со мной. Не надо ждать меня у класса. Не надо прикасаться ко мне. Не надо целовать меня! — срывается на крик.
Девушка судорожно прошлась ладонью по своей шее, стирая кожу.
— Это тоже больше не повторится.
Шагаю ближе, чтобы увидеть. Маша замерла, прикрыв глаза. Свет фонаря, направленный на нас, перестал мигать как раз для того, чтобы я рассмотрел крошечные пятнышки на её шее.
— Это… — Ток проходит по венам, когда я догадываюсь, откуда они. Касаюсь подушечкой пальца травмированной кожи. Губы вспоминают вкус, а руки закололо от осознания.
— Это был не сон?
Мы были там. В той гостиной. На том диване. Момент страсти, который я принял за наваждение, оказался явью. Все ощущения были реальными. Живот заныл, вспоминая. Я опустил голову ниже, поддаваясь эмоциям, желая вновь пережить это.
Но девушка отталкивает меня.
— Да! Сделаем вид, что это был сон. Ничего не было. Удобно жить с такой короткой памятью.
Я не согласен. Ловлю её руку.
— Подожди. Это все меняет.
— Это ничего не меняет! — Маша дергает руку. Ветер треплет её волосы. — Не трогай меня!
Поднимаем головы, когда на лица попадают капли воды. Дождь. Даже небо расстроено.
— На этом всё.
Она быстро развернулась и ушла, оставив меня под дождем в свете фонаря. Я стоял, глядя ей вслед, чувствуя зияющую пустоту в груди. Будь у меня смелость, я бы остановил её. Нет. Не допустил бы этого.
Твою мать!
Она сама пришла ко мне. Я мог выбрать себя. Нас. Но струсил, скрылся за привычной стеной, прогнулся под отца, боясь неизвестности. Куда приведет меня эта дорога? В какой мрак я заведу свою жизнь?
Я вернулся в дом, столкнувшись в дверях с Мари. Она вопросительно изогнула брови.
— Где Маша?
— Не знаю.
— Черт знает, что такое!
Девушка выходит, а я прохожу на кухню. Футболка промокла. Я дрожал от холода, но меня это мало волновало. Стужа в сердце ранила сильнее.
— Надеюсь, она поняла и больше не будет за тобой бегать.
Останавливаюсь у двери, ведущей на задний двор. Я знал, что Захар найдет меня. Но желание убить его остывает, не оставляя ничего на этом месте, поэтому я устало выдыхаю:
— Отвали.
Или от не понимает, думая, что его слова могут что-то значить для меня.
— Да ладно тебе, — он смеется, но приблизиться ко мне не решается. — Это всего лишь девчонка. Да, что-то свежее, могло заинтересовать. Но надо и меру знать. Играешь ты хреново. Отец рвёт и мечет.
Не сомневаюсь.
Скрещиваю руки на груди, все так же наблюдая ночь в окне.
— А мой отец установил камеры по всему дому. Он мне больше не доверяет. И если я узнаю, что кто-то употребляет на моей вечеринке, эти кадры попадут в нужные руки.
Это наглая ложь, но она бьет точно в кольцо:
— Чего? — Захар встрепенулся, испугавшись. — Раньше предупредить не мог?
— Скажи спасибо, что говорю сейчас.
Я блефовал. Будь у меня такой туз в рукаве, все могло быть иначе.
— Поэтому перестань наговаривать на меня своему отцу. И не подходи больше к Маше.
— Я понял, — слишком быстро сдается Захар. — Нам обоим есть, что терять.
Прикрываю глаза. Пекло в груди мешает дышать.
Я уже потерял.
Маша
К тому моменту, как я добралась домой, слёзы кончились. Вот так просто.
Комнаты встретили меня своим уютом и спокойствием, а теплый плед и диван приняли в свои теплые душевные объятия.
К тому моменту, когда входная дверь открылась, я уже успела включить китайский сериал и запастись пачкой зефира. Появление Мари удивляет, но не настолько, чтобы я перестала жевать.
Она садится рядом, молча пожевывает губу, чувствуя свою вину. Это ведь была её идея. Я не считаю, что она в чем-то виновата, но смотреть на нее после того, как я видела их поцелуй, больно.
Наигранность персонажей, смена картинок и быстрая речь героев сериала не увлекала. Я словно ничего не замечала вокруг, ощущая как сердце с трудом справлялось с ранением.
— Вкусный зефир?
Шмыгаю носом, чувствуя на языке лишь свои слёзы:
— Солёный.
Сестра поджимает губы, но не может сдержать смех, разряжающий обстановку. Она уходит на
