Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс
Мы собираемся, обмениваясь взглядами, спускаемся в вестибюль и заказываем кофе с собой. В машине Марк заводит двигатель, убирает мой букет на заднее сидение, а затем смотрит на меня долго, пронзительно с легкой настороженностью.
— О чём задумалась?
Не знаю, как ему удается так быстро считывать мое настроение, но мне действительно тревожно на душе.
— Я… переживаю за Милу. Всё думаю о том мужчине, есть новости? — задаю вопрос как можно осторожнее, но всё равно чувствую, как в груди нарастает волнение.
Марк отвечает не сразу, бросает взгляд в окно, а затем произносит твердо:
— Его арестовали. И, поверь, там ему не позавидуешь, выйдет он не скоро.
Я выдыхаю. Но лицо у Марка всё еще напряженное.
— Ты что-то недоговариваешь…
Он сжимает мою ладонь, словно пытается успокоить, но сердце не на месте.
— Любовница Стрельцова, — коротко поясняет Марк. — С тем ублюдком свела Милу действительно она. После произошедшего она исчезла, но я найду ее.
В сердце вспыхивает злость.
— Не понимаю, зачем ей вредить моей дочери… Зачем ей это было нужно?
Марк гладит меня по руке, не отрывая глаз от дороги.
— Не знаю, Мария. Но я всё выясню. Обещаю — ни одна тварь не уйдет безнаказанной. Ты не одна, и Мила тоже под защитой.
Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Рядом с Марком я действительно верю, что всё закончится хорошо.
Когда мы возвращаемся домой, я тихо открываю дверь, чтобы не разбудить Милу. В прихожей прохладно и немного пахнет кофе.
— Вы уже вернулись, — Мила выходит нам навстречу в пижаме и улыбается.
— Ты чего не спишь так рано? — удивляюсь, кидая взгляд на часы. Только начало седьмого.
— Тут не до сна, когда такую красоту доставили! — она кивает головой в сторону гостиной.
Сбросив туфли, я прохожу вслед за ней и останавливаюсь: вся гостиная наполнена букетами роз, лилий, прямо как вчера, на крыше той высотки.
Я поворачиваюсь к Марку и прищуриваюсь:
— Когда ты только всё это успел?
Я и впрямь не заметила, когда он организовал доставку цветов с крыши к нам домой.
Он лишь улыбается, будто и не при делах, затем уходит повесить пиджак.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спрашиваю у Милы, которая что-то печатает на телефоне.
— В университет поеду, а потом никаких.
— Может, после работы прогуляемся вместе? Поедем в торговый центр, а потом в кино? — предлагаю спонтанно. Мы давно не проводили время вдвоем.
— Я с радостью, мам, — улыбается она, — сейчас как раз классный фильм вышел.
Мила убегает переодеваться, а Марк тем временем возвращается из спальни и подходит ко мне.
— Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? — крепкие руки ложатся на талию и притягивают меня ближе. — Я отвезу тебя на работу.
— Быстро приму душ, переоденусь, и можем ехать, — обещаю, стараясь не выдать смущения.
Марк, чуть склонив голову, улыбается:
— С удовольствием составил бы компанию, но, судя по твоему румянцу, ты меня всё-таки выгонишь.
— Ты прав, — смеюсь я. — В доме, между прочим, моя дочь!
— Не настаиваю, — серьезно говорит он, прижимает меня к груди и горячо целует в шею.
По коже бегут мурашки, в груди собирается тепло, живот наливается томной тяжестью. Кажется, к этому невозможно привыкнуть. Марку хватает несколько секунд, и меня бросает в жар от желания.
Я сбегаю в душ, пока не передумала, а потом мы быстро собираемся и уже через двадцать минут мчимся по утреннему городу. Перед офисом Марк останавливается, внимательно смотрит на меня:
— Я тебя сегодня заберу. Дождись меня, хорошо?
— Обещаю, — улыбаюсь я, и он мягко целует меня на прощание.
Рабочий день кажется бесконечным. Ближе к вечеру, за пару часов до конца рабочего дня мне звонит секретарь:
— К вам пришел Павел Стрельцов. Ждать в приемной?
Я закатываю глаза, сдерживая раздражение.
— Пусть зайдет через час, у меня есть дела.
Ровно через час, закончив последние письма, я даю отмашку, и Павел буквально залетает в кабинет — злой, нервный, какой-то внутренне потрепанный.
— Пока ты не начал говорить, предупрежу сразу: если мне что-то не понравится, разговор будет окончен, — произношу холодно. — Что тебе нужно?
Стрельцов сжимает кулаки и выпаливает со злостью:
— Ангелина меня обокрала и сбежала из страны!
54
Секундный ступор, после чего я решаю на всякий случай уточнить:
— Твоя любовница?
Брови бывшего мужа съезжаются к переносице, но голос становится тише:
— Ты ведь понимаешь, о ком я говорю.
— Верно, — соглашаюсь, улыбнувшись, и продолжаю с раздражением: — А вот чего не понимаю: с чего ты взял, что мне нужна эта информация? Мне безразлично всё, что происходит в твоей жизни. Главное — чтобы она не пересекалась с моей.
— У нас дочь! Не забывай об этом! — с нажимом кидает он.
Гнев внутри закипает. У Стрельцова появилась какая-то удивительная суперсила — взбесить меня за считанные секунды.
— Ты уверен, что хочешь сейчас поговорить о Миле? Ты действительно идиот, или только прикидываешься? Своего ребёнка я тебе не доверю и, будь моя воля, после случившегося давно бы лишила тебя всех прав! Ты ручался за человека, который чуть не сломал ей жизнь! Ещё хочешь говорить о «нашей дочери»?
— Давай сейчас не будем о Миле! — раздражатся он и, хватаясь за голову, начинает наворачивать круги по кабинету. — Я говорил об Ангелине — эта сука меня обокрала!
— Да мне плевать! — не сдержав эмоций, подрываюсь с кресла и опираюсь ладонями на стол. — На будущее — советую найти код от сейфа получше, это всё, что могу сказать. А теперь — выйди из моего кабинета!
Павел застывает на месте, вскинув голову, опускает глаза в пол, явно нервничая, а затем снова смотрит мне в глаза.
— Я оформил на неё всю свою недвижимость…
Мой шок длится секунды две.
— Нет, Паш, ты и правда идиот.
— Я сделал это лишь потому, что ты угрожала мне разделить имущество через суд! Ты виновата в этом так же, как и я — если бы не твои угрозы, ничего бы не было!
Мои угрозы? Хотя какая к черту разница, этот разговор меня утомил.
— Стрельцов, — произношу тихо и твердо, — пошел вон.
Полоснув по мне недовольным взглядом, Павел шагает на выход, но резко останавливается в дверях и разворачивается. Он сводит брови, хмурится, будто из последних сил сдерживает обиду.
— Я пол жизни отдал этой компании, — бросает глухо. — А ты выставляешь меня за дверь. Как ты можешь быть такой жестокой, Маша?
Я встаю, скрещивая руки на груди.
— Чего ты хочешь, Паш?
