Человек государев 7 - Александр Горбов

В этот момент человек в чёрной одежде, идущий впереди всех, вскинул руку.

Я среагировал машинально: защитный купол накрыл Одоевского раньше, чем я успел подумать, что и зачем делаю. Магический удар, который метнул человек из Тайного приказа, наткнулся на него.

— Измена! — крикнул Корш. — Прикройте полицию!

Колобков и Ловчинский бросились исполнять приказ. Полицейских, которым на открытом пространстве деваться было некуда, отгородило от нападающих подобие щита. Благо стояли они толпой, держались рядом с Щегловым.

Я услышал отчаянную ругань Ловчинского — в щит полетели магические удары. Тайный приказ атаковал чётко и слаженно, как на учениях.

А Корш не сводил глаз с Голубкова. Верное решение: если люди из Тайного приказа пришли на выручку колдуну, то ему сейчас самое время напасть!

— Останови их! — крикнул Корш. Над головой Голубкова повисла шаровая молния. — Останови немедленно!

— Это не я! — Голубков втянул голову в плечи и зажмурился. — Клянусь вам, не я!

В тот же миг шаровая молния, висящая над его головой, сорвалась с места и рванула в сторону. В неё врезался магический удар, нацеленный в Голубкова — его метнул кто-то из атакующих.

— Не ты, — холодно обронил Корш.

Молния, вновь изменив направление, ударила в землю перед нападавшими. От неё шарахнулись сразу трое, непроизвольно прикрыв глаза. Одного отшвырнул магическим ударом я, двух других Корш и Ловчинский.

— Не бейте насмерть! — крикнул Корш. — Люди не виноваты. Они под внушением.

Я оглянулся на вжавшегося со страху в землю Голубкова.

— Но если колдун не он, то…

— То их направляет другой колдун!

— Но тогда…

Я не договорил. Почувствовал вдруг странное жжение на груди. Не сразу сообразил, что это нагрелся медальон, управляющий сетью малахитовых пирамидок.

Я положил на него ладонь, сосредоточился — и охнул. Магическая сеть, до сих пор горевшая ровным белым светом, вспыхивала тревожным красным. На территории Царицыно творили тёмную волшбу. И творили её, судя по схеме, во дворце.

Глава 17

Хорошая идея

— Иван Карлович! — я сорвал медальон с груди и бросился к Коршу. — Колдун во дворце!

Больше ничего объяснять не пришлось.

— Бери в помощь Ловчинского, двух полицейских и беги туда, — приказал Корш. — Мне придётся остаться здесь. Иначе колдун в скором времени получит подкрепление, а из людей Щеглова в живых не останется никто. Ты видишь, что происходит?

Я видел. Тайный приказ по-прежнему действовал так, словно люди были марионетками, управляемыми кукловодом. Будучи отброшены ударами, они поднимались и снова пытались атаковать — даже если были ранены, ослеплены молниями и толком не держались на ногах. Полицейские отстреливались, но толку от этого при мощной магической защите со стороны нападавших было немного.

— Это ведь действительно Тайный приказ, мне знакомы лица! Когда закончится внушение?

— Не раньше, чем колдун его отменит или погибнет сам, — мрачно ответил Корш. — А у тебя преимущество: этот мерзавец не знает, что ты за ним следишь. Он уверен, что нас удалось отвлечь, и ничего не опасается. Бегите! Мы с Колобковым отобьёмся.

— Не списывай со счетов меня, Иван, — возмутился Одоевский. — Я тоже чего-то да стою!

И в доказательство швырнул в атакующих магический удар. Ну… В целом неплохо. Потренироваться ещё буквально полгода — и, возможно, даже начнёт попадать куда надо.

Мы с Ловчинским бросились бежать.

— Я ничего не понял, Миша, — прокричал на бегу Володя. — Этот, которого ты арестовал, не колдун?

— Нет.

— А кто тогда колдун?

— Не знаю. Добежим — увидим.

— Отлично, — фыркнул Ловчинский. — Но хоть подозреваемые есть? Или будем ловить сами не знаем кого?

— Подозреваемых двое. Первый — астролог вдовствующей государыни Ефрем Новых.

Ловчинский кивнул.

— Читал о нём в газетах, мутная личность. Впрочем, как все шарлатаны. А второй?

— Второй… — Я не был уверен, что этой информацией можно делиться, но решил, что утаивать её от человека, который бежит вместе со мной арестовывать колдуна, как-то глупо. — Второй — брат государя. Великий князь Владимир Алексеевич.

Ловчинский присвистнул, но особого удивления не выразил и комментировать мои слова не стал. Из чего я сделал вывод, что для умных людей, интересующихся внутренней политикой, семейные дрязги правящего рода — секрет Полишинеля.

— Ваша задача — присматривать за гражданскими, — инструктировал я на бегу полицейских. — Для их же безопасности не позволять им приближаться к нам. В идеале в коридорах вообще не должно быть никого! Пусть сидят в комнатах за закрытыми дверями. В случае необходимости разрешаю применять силу. Всё ясно?

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отозвался ближайший полицейский. — А ежели я кому по шее, а он яриться начнёт? Чай ведь, не гулянье на ярмарке! Там в коридорах, поди, ниже статского советника ни одной собаки нету.

— А ты тому, кто яриться начнёт, скажи, что если ему угодно — пусть себе дальше гуляет, — отрезал Ловчинский. — Это тебе без разницы. Твоё дело — предупредить, а хоронить его не ты будешь. Тогда он тут же хвост подожмёт и в свои покои бросится. Понял?

— Понял! Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — обрадовался полицейский.

Мы ворвались во дворец. И тут же буквально столкнулись с Лизой. Она была босиком, с распущенными волосами и на бегу пыталась запахнуть шёлковый халат, накинутый поверх пеньюара.

— Миша! Мишенька! Алиса пропала! И никого из охраны нет, все будто сквозь землю провалились! Я — к тебе, а тебя тоже нет!

— Успокойся, — я схватил Лизу за руки. — Кто такая Алиса?

— Моя фрейлина. При дворе недавно, но она очень милая, мы замечательно подружились. — Лиза собралась, заговорила чётко и сосредоточенно. — Перед сном мы иногда подолгу болтаем, играем в маджонг. И чтобы Алисе не идти потом к себе, она ночует у меня. Прислуга уже привыкла, ей готовят постель на диване в гостиной. Так было и в этот раз. Я уже почти заснула, когда услышала шум. Разбилось стекло, раздались крики. Окна моей спальни выходят на другую сторону, оттуда не видно, что происходит. Я поднялась на второй этаж, выбежала на балкон — тот, что на восточной башне, — но толком ничего не разглядела. Поняла лишь, что кто-то за кем-то бежит. Я вернулась к себе, чтобы одеться. Заглянула в гостиную… А Алисы нет! И в её