Человек государев 7 - Александр Горбов
«Что он несёт? — удивился я. — Государь ведь предупреждал о режиме усиленной безопасности!»
«Пьян, — с отвращением обронил Захребетник. — В здравом уме перечить царственному брату не посмел бы. А сейчас ему море по колено».
— Ваше Высочество… — Корш шагнул к великому князю, но тот отшатнулся.
— Кругом Государева Коллегия! — взвизгнул он, негодующе взмахнув рукой. — Шагу ступить некуда, чтоб на них не напороться. Уже и в подвале они, появляются неведомо откуда и удостоверения под нос суют! Ни единого места не осталось для экзотического уединения! Что дальше? Из-под кровати моей вылезут?
Больше всего мне сейчас хотелось влепить великому князю подзатыльник — чтобы заткнулся. Коршу, судя по всему, тоже. Но во-первых мы не могли позволить себе такой роскоши, а во-вторых было уже поздно.
Услышав о представителях Государевой Коллегии в подвале, фальшивый Одоевский издал отчаянный вопль и одним ударом вынес дверь в ближайшие покои.
Глава 16
Шахматная доска
Мы с Коршем отреагировали одновременно. Вслед Одоевскому полетел сдвоенный магический удар изрядной силы, но мерзавец был к этому готов. Удар угодил не в купол, а в магическое зеркало — которое отразило удар, прирастив мощи.
Корш и я прикрылись куполами. Позади нас затрещала стена коридора. Разлетелось в щепки панно, изображающее фавна и пастушку, посыпались гипсовые обломки пилястров.
Обалдевший Владимир Алексеевич и его фаворитка стояли поодаль, их удар не задел. Но я заметил, что фигура великого князя тоже мгновенно осветилась куполом. Вряд ли Владимир успел накинуть его сам, скорее, сработал амулет. У его фаворитки амулетов не было — гипсовый обломок прилетел даме прямо в лоб. Марианна Богарне истошно завизжала.
Нам с Коршем отражённый удар урона не нанёс, но доли секунды для бегства Одоевский выиграл.
Сквозь комнату за выломанной дверью, освещённую ночником над кроватью, он пронёсся вихрем. И в ту же секунду к визгу Марианны присоединился ещё один. Пожилая сухопарая дама в высоком чепце, приподнявшись на подушках, отчаянно завопила. Она схватила с ночного столика стакан и запустила его в спину убегающего Одоевского.
— Нефефивец! — донеслось до нас. — Охафник!
В стакане, по всей видимости, находилась вставная челюсть. Швырнула его дама на удивление метко, впору было аплодировать. Но атака не увенчалась успехом — Одоевский так же, как перед этим дверь, вынес окно вместе с рамой и исчез в темноте за подоконником мгновением раньше, чем его догнал стакан.
— Я отомщу за вашу поруганную честь! — пообещал даме промчавшийся мимо её кровати Захребетник.
Но дама, по всей видимости, была ещё и глуховата. Она решила, что мы с Одоевским принадлежим к одной шайке, и завопила пуще прежнего. В меня полетела домашняя туфля.
Захребетник отбил снаряд на лету и одним движением перемахнул подоконник.
Я взвыл. Розовые кусты под окнами неизвестной дамы обладали, судя по ощущениям, железными шипами. А фигура Одоевского мелькала уже далеко впереди. Я рванул за ним.
— Миша, он нужен живым! — прокричал мне вслед Корш.
Из комнаты пожилой дамы он тоже уже выбрался, но, видимо, понимал, что по части бега на дальние дистанции с колдуном-Одоевским и мной, годящимся начальнику в сыновья, тягаться не сможет.
Одоевский бежал к парку. Разумно: в темноте среди деревьев проще затеряться.
Захребетник прибавил скорости. Мы постепенно сближались. Я почувствовал, что Захребетник готовит удар, и взвыл.
«Не бей! Ты слышал, что сказал Корш⁈»
«Я аккуратно!»
«Знаю я твоё „аккуратно“!»
Я сконцентрировался и метнул в Одоевского магическую сеть. Получилось отлично! Она развернулась на лету и другого человека непременно бы накрыла, но Одоевский был не вполне человеком. Он почувствовал атаку и с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в сторону. В следующую секунду отражать удар пришлось мне самому.
«Испепелю!» — рявкнул разозлившийся Захребетник, устремляясь за Одоевским.
Когда он входил в азарт, на такую ерунду, как необходимость оставить преследуемого в живых, переставал обращать внимание.
«Нет!» — заорал я.
Захребетник меня не слушал. Его удар прокатился по парку, как гигантский бильярдный шар, образовав просеку. Но Одоевский уцелел. Сквозь «регента» я разглядел вдали сгусток тёмной магии. И Захребетник тоже увидел врага.
«Ах ты, скотина!»
В этот раз мне показалось, что я не бегу, а лечу. Ноги едва касались земли. Но, несмотря на сумасшедшую скорость, мозг продолжал анализировать происходящее. Я пытался сообразить, куда с такой прытью несётся Одоевский, — и понял.
«Он бежит к ближайшему кургану, где в древности был захоронен колдун! — крикнул Захребетнику я. — Там его силы возрастут, верно?»
«Точно!» — взревел Захребетник.
А Одоевский поменял тактику: он принялся петлять. Теперь подбить его стало сложнее, но я понял, что Захребетника это не смущает. Он, судя по настроению, следующим ударом собирался уничтожить весь парк целиком.
«Не смей! — заорал я. — Колдуна надо взять живым! Никуда он не денется! Из парка сейчас выскочит».
Не знаю, что возымело большее действие — мои слова или то, что за деревьями действительно показался просвет. Парк закончился. Одоевский, а за ним и я, выскочили из боковой аллеи к фонтану.
Трубецкой во время маскарада рассказывал мне, что это самый большой фонтан в Царицыно. Вход в искусственный грот на вершине холма охраняли три бронзовых дракона, из пастей которых текла вода. Она сбегала вниз по гигантской шахматной доске, закрывая струями вход в ещё один грот, расположенный внизу. Сейчас воды не было — на ночь фонтаны отключали.
Одоевский выбежал к верхнему гроту. Могила колдуна находилась уже буквально в двух шагах от него, но сначала нужно было оказаться внизу. По сторонам от фонтана были устроены лестницы, однако спускаться по ним для Одоевского означало потерять время.
Он принял единственно верное решение — с разбегу прыгнул на гладкую шахматную доску и поехал вниз. Понял, собака, что убивать его я не хочу, а сетью на таком расстоянии не достану!
Я взревел от досады, и тут мой взгляд упал на трубу, подведённую к гроту. Она была задекорирована вьющимися растениями, но сомнений в своём предназначении не оставляла. Я ударил. На клетчатую доску хлынула вода.
«Йо-хо! — обрадовался Захребетник. — Так мы ещё не веселились!»
В ту же секунду поток вырос, разогнался, приподнялся над доской и закрутился океанским валом. Вода догнала Одоевского в мгновение ока. Он, завопив, исчез в потоке —
