Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс

— Спасибо… — тихо благодарю, чувствуя неловкость и вину.

Возможно из-за меня ему пришлось отложить важные дела и встречи, и теперь он вынужден тратить свое время, потому что я сказала Алексею не приезжать за мной.

Марк открывает дверь своей машины, жестом приглашая меня сесть на пассажирское сидение. Я подчиняюсь молча. Пока мы выезжаем за ворота, беру себя в руки и, наконец, нарушаю тишину.

— Тебе удалось выяснить, кто пробрался в мой дом? Возможно, я могу чем-то помочь, попытаться опознать того мужчину. Хотя в темноте я практически ничего не успела понять, но я могу…

— Мария, — резко останавливает Марк, но без тени раздражения в голосе, — оставь это мне и не думай ни о чем, — отрывает взгляд от дороги и, глядя мне в глаза, добавляет тверже: — Не бойся.

Но когда он снова сосредотачивается на дороге, я замечаю на его лице легкую тень злости, скрытую под хладнокровием.

— В кафе я пойду одна, — перевожу тему. — Мне нужно поговорить с дочерью наедине.

— Я не планировал вмешиваться, — говорит с едва заметной улыбкой, отчего я чувствую себя глупо.

Отворачиваюсь к окну, глядя на улицы, которые плавно сменяют друг друга. Сердце как-то странно сжимается, и я снова испытываю волнение перед встречей с Милой.

Спустя тридцать минут я выхожу из машины и благодарю Марка. Он не сразу уезжает и провожает меня взглядом до кафе, что вызывает чувство защищенности. Но как только я вхожу внутрь, это ощущение быстро сменяется растерянностью и страхом, которые с каждой секундой преобразуются в дикое, яркое, бесконтрольное чувство злости...

Мила не приехала. Вместо нее я вижу Пашу.

20

Я могла бы развернуться и просто уйти. Не доставлять мужу удовольствия от этой встречи, на которую он решил пойти обманом, сговорившись с нашей дочерью.

Но гнев, который плещется в груди, требует выхода, и я быстрым шагом прохожу по залу, останавливаясь около его столика.

— Здравствуй, Маша, — самодовольно ухмыляется он и расслабленно откидывается на спинку стула, словно уже считает себя победителем. — Не ожидала меня увидеть? Ждала кого-то другого?

— Знаешь, — намеренно обращаюсь к нему спокойным тоном, но внутри меня всё пылает огнем, — даже хорошо, что пришел ты.

Выдерживая его тяжелый взгляд, я отодвигаю стул, сажусь напротив и одним жестом отмахиваюсь от подоспевшего официанта. Задерживаться я здесь не планирую.

— Ты сможешь лично услышать о том, что тебя ждет, — продолжаю, наконец. — На что ты рассчитывал, когда залез в мой дом?

— Я? — усмехается он и расплывается в кривой улыбке. — Не понимаю, о чем ты говоришь... Но думаю, теперь ты уже сомневаешься в том, что этот дом принадлежит только тебе. Не справишься ты сама, Маша.

— Ты так уверен, что я одна?

Поражаюсь, как легко мне удается разговаривать с ним, тогда как даже видеть его не могу и хочу как можно скорее забыть и вычеркнуть из своей жизни.

— Не испытывай судьбу, дорогая, — цедит сквозь зубы Паша.

Снова слышу его угрозы. Но сейчас это вызывает не страх, а только злость.

— Я хотела расстаться по-хорошему, но теперь не жди этого от меня. Если раньше я была согласна оставить дом и вернуть свою фирму, то сейчас я претендую на полный раздел имущества. Но бояться тебе следует другого, — продолжаю так же уверенно, замечая, как быстро меняется выражение его лица. — Своими угрозами и разгромом ты добился лишь того, что совсем скоро можешь остаться ни с чем и оказаться за решеткой.

Плотно стиснув челюсти, он делает вид, будто пытается сдержать смех, но его тонкие подрагивающие губы выдают те эмоции, которые он глушит в себе.

Он может сколько угодно кричать о том, что мне не удастся вернуть себе компанию или доказать его причастность к незаконному проникновению в мой дом и порче имущества. Но он ничего не сможет сделать, если я решу отсудить себе половину совместного имущества.

И всё же следует отдать ему должное: он отлично держит голос, который, на удивление, звучит ровно и с легкой усмешкой.

— Это смешно. Что ты можешь, Маша? — вздернув брови, скалится муж и добавляет тверже: — Ты одна.

— У нее есть я, — раздается рядом жесткий и уверенный голос, и я узнаю его мгновенно.

Вздрогнув, перевожу взгляд на Марка, который заполняет своей бешеной энергетикой всё пространство кафе. Смесь решимости и неприкрытой ярости в его тоне можно ощутить ментально. Но я смотрю в глаза…

Они словно стали темнее. И моя кожа покрывается мурашками от пылающего в них пламени.

— Всё же связалась с моим врагом… — хрипит Паша, напоминая о себе.

Кажется, я даже успела забыть о его присутствии. В его тоне уже нет того спокойствия и уверенности. Но я вижу, как он старается держать ситуацию под контролем, который принадлежит сейчас явно не ему.

— К Марии больше не приближайся, — отрезает Марк, когда я поднимаюсь и встаю рядом с ним.

— Она моя жена! — вопит Паша и подрывается с места, будто хочет хоть как-то уравнять позиции, что просто без шансов.

Дело даже не в том, что Марк зрительно подавляет его своим ростом. Просто сейчас как никогда становится очевидно, что в моем муже нет того внутреннего стержня и силы духа, которых у Марка хоть отбавляй.

— Об этом стоило думать раньше, — чеканит он. — С сегодняшнего дня вы официально разведены. И если ты решил такими грязными методами решать вопросы с женщиной, то и отпор ты получишь соответствующий — мужской. Поэтому в следующий раз, когда ты вздумаешь сделать что-то подобное, помни о том, что будешь иметь дело со мной.

Паша не находит слов для ответа, а я в этот момент борюсь со своими эмоциями от этой новости.

Мы официально разведены.

21

— Это правда? — спрашиваю Марка, когда мы садимся в машину. — Нас уже развели?

— Да, — коротко отвечает он. — Ты зашла в кафе, и мне позвонили, чтобы сообщить об этом.

Сложно сказать, что я испытываю сейчас. Облегчение, которое даже физически расслабляет все мышцы в теле, практически не оставляет места для других эмоций. Оно приглушает злость на теперь уже бывшего мужа, подавляет раздражение и обиду. И всё же мне жаль, что всё произошло именно так. Словно иллюзии, которые слишком долго затмевали мой разум, развеялись так быстро, что я не успела этого осознать.

Я бы никогда не смогла простить предательство. Но мне грустно от того, что Паша так низко упал в моих глазах, не оставляя ни капли желания сохранить нормальные отношения