У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова
Я смотрю на нее, у меня в груди и кисло, и больно. Я делаю шаг вперед, хочу ей что-то сказать, но Алексей вдруг бросается вперед, отталкивает меня и хочет вырвать спичку из рук старушки. Я не удерживаю равновесие, падаю назад, Ваня тянет меня, чтобы поднять — и в этой суматохе спичка чиркает о коробок, вспыхивает и падает на пропитанный бензином ковер.
Гулкий хлопок — пламя сразу взлетает вверх, растекается по бензину во все стороны, в одно мгновение облизывает шторы, густой дым катится по комнате, так что ничего не видно.
Алексей отскакивает к двери, прислоняется к косяку и смеется:
— Ну вот теперь вы действительно никуда не денетесь. Или выйдете и разойдетесь, или вместе сгорите в пепел. Выбирайте сами.Пламя распространяется так быстро, что уже через минуту закрывает весь проход на лестницу, видимость меньше метра. Ваня закрывает мне рот ладонью, тянет меня обратно на второй этаж, дым лезет в горло, я не могу перестать кашлять. Он поднимает меня на руки и несет к спальне, захлопывает дверь и затягивает щель полотенцем.
Я прижимаюсь к его груди, тяжело дышу — чувствую, как сильно колотится его сердце. Он вытирает сажу с моего лица, голос хриплый:
— Не бойся. Я выведу тебя через окно. Второй этаж не высокий, мы прыгнем вниз, там уже пожарные, они нас подберут.Я киваю, сжимаю его руку и иду за ним к окну. Он только распахивает створки — как вдруг с потолка падает обгоревшая балка перекрытия, прямо прямо на подоконник, стекло разлетается на осколки, язык пламени вырывается наружу, обжигает руку Вани. Он стонет тихо, но все равно толкает меня к окну:
— Прыгай первая, я сразу за тобой.Я опускаю глаза вниз — во дворе полно репортеров и пожарных машин, водяные стволы уже бьют по стенам. Я уже поднимаю ногу через подоконник, как вдруг сквозь дым доносится смех Алексея:
— Хотите убежать? Поздно! Я когда поднимался сюда, перерубил пожарную лестницу, которая стояла у стены.Я резко поднимаю голову — лицо Вани сразу становится белым как бумага. Под окном действительно пусто — прочная лестница, которая должна была держать нас, исчезла.
Пламя уже подбирается к двери спальни, дерево на дверце шипит и обугливается, температура поднимается так быстро, что кожа уже болит от жары.
Ваня крепко обнимает меня, подбородок упирается мне в макушку, голос его ровный, но я чувствую, как он дрожит:
— Не бойся. Если даже сегодня мы умрем здесь — мы все равно вместе. Никто больше не разлучит нас.Я обнимаю его за талию, прижимаюсь щекой к его груди, слушаю его сильное сердцебиение. За окном голос пожарных становится все ближе, но и пламя тоже подходит ближе, дверь уже дымится, запах горелой резины заполняет всю комнату, жара обжигает кожу.
— Соня, — он наклоняется и целует меня, лоб к лобу. — Если даже мы сегодня умрем здесь — я все равно счастлив. Я ждал тебя восемь лет, наконец-то могу обнимать тебя открыто, перед всеми. Я уже счастлив.
Слезы текут из моих глаз, впитываются в его теплую футболку:
— Я тоже счастлива. Восемь лет я ждала, чтобы наконец-то обнять тебя открыто. Даже умереть — не страшно.Мы стоим крепко обнявшись, смотрим, как пламя медленно облизывает дверь, треск горящего дерева становится все громче, жара становится все сильнее, мне уже трудно дышать. Ваня прижимает меня к себе, отрывает от себя чистую футболку и закрывает мне нос и рот — оставляет мне последний глоток чистого воздуха.
Я уже начинаю терять сознание, как вдруг снаружи раздается глухой удар — и громкий голос пожарного:
— Есть кто живой? Мы выломали дверь! Идите за нами!Глаза Вани сразу загораются светом. Он полубоком полуведром тащит меня к двери, кричит в ответ громко:
— Мы здесь! В спальне на втором этаже!Удары повторяются, через несколько секунд дверь с грохотом падает внутрь, струя холодной воды сразу влетает в комнату, ледяные брызги падают на лицо, я вздрагиваю. Пожарный в блестящем шлеме протягивает нам руку:
— Быстрее! Сейчас обвалится потолок!Ваня толкает меня вперед, прямо в руки пожарному — я только успеваю ухватиться за его руку, как над моей головой раздается громкий треск. Обгоревшая балка перекрытия падает с потолка прямо мне на спину.
Ваня кричит что-то, не думая отталкивает меня в сторону — и принимает удар всей своей ногой. Он стонет глухо и падает прямо в дым.
Я кричу его имя, не помня себя, пожарные сразу бросаются к нему, густой дым закрывает все, я не вижу ничего, только вижу, как на его серой футболке быстро расплывается темно-красное пятно. Дым ветер выносит меня из дома на двор.
Я стою на голой земле, смотрю на второй этаж, который уже весь охвачен пламенем, огонь красит полнеба в красный цвет, ничего не видно сквозь дым. Только сирены пожарных машин, плач старушки, щелчки фотоаппаратов репортеров смешиваются в один громкий гул, который забивает уши.
Не знаю, сколько времени прошло. Наконец пожарные выносят носилки, они закрыты серой пожарной простыней, и с уголка медленно капает темно-красная влага. Я кидаюсь вперед, но полицейские останавливают меня, доктор держит меня за плечо, голос его тяжелый:
— Успокойтесь, пожалуйста, госпожа. Мы сейчас отвезем больного в больницу, ранение очень тяжелое, но мы будем делать все возможное.Я замираю на месте, смотрю, как черный дым уходит в небо. Алексея уводят уже в наручниках, он проходит мимо меня и вдруг останавливается, поворачивается и улыбается мне — улыбка его страшная, злобная:
— Я же говорил. Ты никогда не получишь его по-настоящему.Вся кровь застывает в моих жилах, ветер несет клубы дыма и пепла мимо моего лица, и я только тогда понимаю — вся я дрожу как осиновый лист. Далекий вой сирены скорой помощи становится все тише и тише, и остается только горящий дом, и я стою одна посреди двора. И до самого конца я не знаю — сможет ли он выйти из операционной живым.
(Конец седьмой главы)
Глава 8. За
