Феодал. Том 4 - Илья Рэд

он растёт незаметно, и расплата приходит в самый неподходящий момент. Проблема таких отношений с подчинёнными в том, что тебе сложно отказать в ответной услуге, которая вполне может пойти вразрез личным планам.

Символический процент убирал этот нюанс. За пятнадцать тысяч я купил у Скодского быстрое решение своей проблемы. И мне хорошо, и его роду прибавка к капиталам.

Уладив щекотливый вопрос с финансами, мы продолжили приём старост. Они заходили, косились на Инея, тот косился на них, облизывая кровавую пасть, и внимательно наблюдал за каждым их движением. Снежно-голубые глаза-блюдца гипнотизировали деревенщин и делали покладистей.

Когда мы закончили с согласованием помощи и отпустили всех, уже был поздний вечер. Виверну дали ночь поспать и утром отправили опять с письмом. Всё повторилось, как и было в Ушкуйниково, за исключением прибывших на пополнение трёх телег. Нехватка еды была такой большой, что наш запас истратился за пару стоянок. То ли ещё будет?

Но мы не отчаивались и продолжили работать каждый в своём направлении: я с «Картотекой», Марина с записями и работой с населением, Склодский принимал очереди больных со всех окольных деревень, а Мефодий решал бытовые проблемы, где требовалась огромная физическая сила. Копейщики оставались на подхвате.

Кстати, о них, ближе к вечеру посланная троица вернулась с добычей — они привезли всю семью старосты, а также две плотно гружёные телеги. Беглецы пытались спрятаться в одном из хуторов, переждать там баронский гнев.

Это была семья из трёх человек: муж, жена и взрослый сын. Чем-то они визуально смахивали на мою семейку, особенно мужская часть — оба полнокровные, пухлощёкие, с глазками-пуговками.

— Ну и как вояж? — спросил я их, когда вышел на улицу.

Всех отловленных заставили встать на колени, а кругом собралась стихийная кучка зевак.

— Б-барон, не губи, прошу… — голос старосты прервал подзатыльник, требующий молчания.

— Твоё бегство красноречивее любых слов.

Всё тот же статус «Казнокрад», всё те же недостачи по оброку и загубленные производства: маслобойня и совершенно пустой коровник. Куда всё пропало? Одному богу известно.

— Увести их и повесить, — громко приказал я копейщикам, а сам знаком попросил Фомича пройти со мной во двор. — До вечера обожди. Тварей этих в погреб брось, но верёвки приготовь сейчас, сделаешь?

— Непременно. Разрешите выполнять?

— Ступай.

«Вот и посмотрим, кто есть кто».

Новость распространилась быстрее пожара. На виду у деревенских приготовили висельные петли, кто-то даже «любезно» принёс именно свои три табуретки для столь полезного дела. Утолив голод, они стали ждать разрешения судьбы семьи старосты. Все были в курсе прошлой казни в Ушкуйниково и понимали неминуемость расплаты.

Естественно, в какой-то момент об этом узнал батюшка и немедленно заявился ко мне с визитом. Он громко препирался с копейщиком, пока Мефодий не заметил его из окна.

— Пропусти, — попросил богатырь, и Филарет заглянул внутрь.

— Вот, заберите, — первым делом святой отец порывисто подошёл к моему столу и положил деньги. — Я не собираюсь в этом участвовать и от прихода меня прошу освободить, только сохраните жизнь тем несчастным.

— Вы же в курсе, что половина погоста выкопана по их вине? — уточнил я, отодвигая купюры к краю стола. — Не кажется ли вам, что так будет справедливо?

— Я прошу лишь об одном: накажите их, но не казните. Пусть живут, пусть каются в своих грехах, — священник перекрестился и встал на колени, но это стало излишним.

Я быстро вышел из-за стола и поднял его за локоть.

— Достаточно, они того не стоят.

— Это одному богу это известно, Владимир. Может статься, Всевышний приберёг их ради замысла своего.

Помимо нас двоих, в комнате находились Склодский, Мефодий и Марина. Девушка сидела на месте, потому что я её об этом попросил. Не сомневаюсь, что она встала бы на сторону Филарета, отчаянно склоняя меня пощадить виноватых, но я хотел оценить именно его реакцию. Я не просто так дал батюшке деньги и предложил приход при первой же встрече. Это была проверка.

У беглецов не было и шанса против конных воителей, так что они стали чем-то вроде лакмусовой бумажки. Я подкинул священнику соблазн изменить свою жизнь, а также жизни своих приёмных детей. Впереди ждало стремительное возвышение, ради которого всего лишь надо было на один денёчек притвориться слепым. Избирательное сострадание. Подумаешь, каких-то воров повесили, не отменять же ради них собственное счастье?

Однако ни деньги, ни радужное будущее не поколебали принципов Филарета, и он готов был просить даже за таких убожеств. Теперь я точно убедился, что чужая жизнь для него не пустой звук. Трепаться горазд каждый, но вот доказать делом…

Я нуждался в таком человеке, потому что не знал, когда меня самого занесёт в борьбе за власть. Требовался тот, кто вовремя одёрнет, покажет иной путь решения проблемы. Именно разность мнений сбалансирует мой ближний круг советников, они не должны бояться со мной спорить.

— Хорошо, вместо казни их сошлют в Межмирье, — ответил я и вложил ему обратно в карман денежный подарок. — Будем считать, я ничего не слышал и всё в силе.

— Приемлю и всенижайше благодарю, ваша милость. Вы сотворили дело Божие. Жизни этих троих — отныне и ваш дар, и ваша заслуга перед Всевышним.

— Благослови, святой отец, — попросил я, наблюдая, как Марина с облегчением улыбается со своего места.

— Бог благословит, — ответил Филарет, осеняя меня крёстным знамением.

На этом интересные события в Маковкино подошли к концу, и на следующее утро мы взяли курс в порт Азовского моря, где нас ждала самая многолюдная деревня феода Чумбур-Коса.

Глава 4

Улов

Спустя 8 часов после отъезда из деревни Маковкино.

Что ж, семью старосты местные взялись отконвоировать в Таленбург, а оттуда мои люди сдадут её за три сотни рублей чиновникам из отдела по колонизации Межмирья. Провинившихся отправят на принудительные работы и спустя какое-то время даруют свободу на подселение.

Как я уже упоминал, все мало-мальски влиятельные аристократы старались внедрять свои лобби из преданных людей в как можно большее количество миров. Помимо источника дохода, феодалы получали самую свежую информацию о том, что творится в той или иной колонии.

Однако это были сложные взаимоотношения, ведь колонистам нечего было терять, и со временем они выходили из-под влияния своего патрона. В случае чего их защищало межмировое право: никто не смеет убивать горожан колоний, принадлежащих императору. Выстроить взаимовыгодные