Сказание об Оками 8 - Seva Soth

– Иди! Делай, что хочешь, но притащи сюда джинчуурики и его наставника, они далеко не должны были уйти! – бросила она обеспокоенному молодому мужчине.

Можно было бы оставить Оками тут, под присмотром, и самой сбегать за Какаши и Наруто, но Цунаде просто этого не смогла, несмотря на то, что помочь девушке ничем прямо сейчас была не способна. Оставить ее в эту минуту казалось предательством.

– Мам, Чомей говорит, что тут сестренка Оками и остальные сражались с Треххвостым, с Исобу, – сказала Фуоки, вернув футболку обратно. – Что, если тут что-то осталось от его биджевой чакры, а Оками ее втянула в себя вместе с энергией от своей техники. Я знаю, это глупо и по-детски звучит, но вариантов нет. Он, кажется, знает больше, но не хочет говорить. Обиделся, что я слишком мало летаю.

Ответить Цунаде ничего не успела – вернулся Фумито, вместе со всеми коноханинами. Ни Учиха, ни розовая малышка ей нужны не были, но сильно они не помешают.

– Хатаке-сан, я прошу у вас разрешения изучить печати, сдерживающие чакру девятихвостого, – поклонилась Цунаде. – Гарантирую, что это знание не уйдет другим деревням и найду, чем отплатить Конохе.

Если мальчишка Хатаке откажется, она просто вырубит и его, и Наруто. А с последствиями будет бороться потом. Ее ученицы – ее семья.

– Я понимаю серьезность положения, – бесцветным голосом ответил Какаши. Нейтральным, будто бы ему плевать. Сакумо, его отец, был таким же, слишком безразличным ко всему. Цунаде до сих пор не верит, что тот наложил на себя руки из-за проваленной миссии. – Принимаю риски и даю вам разрешение.

– Делайте, что хотите! Я разрешаю! Поверьте! – задрал футболку светловолосый и голубоглазый мальчишка, так похожий на ее милого братишку Наваки, погибшего примерно в этом возрасте. Убрать пигментные полосы, перекрасить волосы – и будет точная копия ее младшего брата. Наоки, впрочем, на него тоже до крайности похож.

Где-то совсем недалеко послышался хлопок призыва и старческим, но сильным голосом Эн-но-Гёджа осведомился “к чему такая спешка, молодые люди?”.

Изучение сложной спиральной печати на животе джинчуурики, как ей показалось, длилось целую вечность. Бесконечно долго. Минут десять или двадцать. Два криворуких идиота, старый и молодой, разглядывали фуин под разными углами. Эн-сама даже в увеличительное стекло смотрел, цокал языком и восхищался тому, как тонко неведомый ему мастер соединил две печати четырех элементов, получив восемь опорных точек. Цунаде понимала фуиндзюцу на довольно-таки поверхностном уровне, ее потолок – рисование простых печатей хранения, тут же техники иного порядка. Все, что она могла – держать ученицу за руку. Даже вливание медицинской чакры способно было навредить, дав лишнюю нагрузку на каналы.

– Вот здесь, – Фумито разрезал футболку на животе Оками, выставляя на всеобщее обозрение рельефный пресс с четко очерченными кубиками. – Поверх шрама. Тут свободно.

Несносная девчонка как будто интуитивно чувствовала, что ей нужно оставить незанятое место под еще одну татуировку. Хотя на самом деле это было бахвальство боевыми шрамами. Нашла чем хвалиться, дура. Лишь бы получилось!

– Не могу. Руки дрожат. Это старость, – уставшим голосом признался Эн-но-Гёджа, взяв пальцами иглу для нанесения татуировки. Истинным мастерам эти костыли не требовались. Джирайю, как знала Цунаде, его ненаглядные жабы научили методике работы с фуин простым прикосновением, а тут…

Глядя, как бьякуго на лбу ученицы сияет все ярче и ярче, как третий глаз, очень хотелось наорать на обоих недотеп. Молодого и старого, но это сделало бы только хуже. Вот бы Джирайя и правда был тут. Он бы справился, он надежный, несмотря на то, что клоун.

– Я сам, – сказал Фумито и вот его руки не дрожали. Как же Оками с ним повезло… нет… никакого везения! НИКАКОГО! Удача – это миф!

Старик только подсказывал ученику, быстрыми отточенными движениями вбивающему чакра-чернила из принесенного набора под кожу Оками. Все собравшиеся молча и неподвижно наблюдали, как рождается спиральная татуировка.

Для Цунаде весь мир как будто перестал существовать. Все свидетели замерли, не решаясь хоть как-то случайно повлиять на процесс. Все они ниндзя, умеют быть незаметными и неподвижными. Разве что копирующий ниндзя сдвинул в сторону протектор и смотрел шаринганом. И глаза его ученика Учиха тоже покраснели. Запоминают, паршивцы. Устраивать свару и выгонять их не было ни сил, ни желания. Всё равно без глубокого понимания попытки скопировать бесполезны. Фумито же не зря изучал секреты Узумаки из обнаруженных архивов.

Судя по тому, что свечение ромба на лбу девушки начало постепенно меркнуть – это работало. Подавляющая чакру комбинация из двух печатей четырех элементов делала то, для чего предназначена. Закончилось все тем, что Оками все-таки открыла глаза.

– Что, биджу меня таки отлюбил? – спросила она, уставившись перед собой расфокусированным взглядом и окончательно отключилась.