Бумажный папа - Marisabel_mari
«Как оно к тебе попало? Я не отправлял… Ой, я забыл заколдовать почерк… В общем, это неважно, правильно мыслишь, думай об этом письме, думай!»
Что это значит? Выходит, что бумажного папы и не существовало вовсе. Всегда был настоящий. Живой. Который чувствует и страдает. Который приходит по ночам и гладит по голове, целует в лоб ― это ведь было взаправду, верно? Который готов все отдать, готов рискнуть репутацией, должностью, уважением директора, да и самой жизнью ― ради него. Который не дрожит, глядя в лицо опасности, но вместе с тем ― ужасно боится его потерять.
Северус продолжает перебирать воспоминания в его голове. Он листает их, как слайды, бережно прикасаясь к каждому. Вот Гарри с нетерпением ждет очередной отработки, потому что соскучился. А вот он со смехом пытается вырваться, когда они в шутку борются. Вот он всерьез задумывается применить Испепеляющее… Здесь слайды приостанавливаются, будто тот, кто их смотрит, особо заинтересовался и хочет разглядеть это получше. Гарри нервничает и пытается скрыть воспоминание ― ох… что ему за это будет! Удивительно, но Северус не против. Он не задает вопросов и листает дальше, вынимая на поверхность все самое светлое и теплое, что зажигает душу радостью и придает сил.
Гарри выпрямляет ослабевшую спину. Он чувствует и видит, как перевес сторон выравнивается. Он концентрируется на любви, которая есть в его душе. И эта сила помогает ему не сдаваться.
«Сынок, держись, ты справишься! Ты победишь».
Краем глаза Гарри видит движение. Но просьба не смотреть туда зудит в мозгу, хотя очень хочется. Он так все испортит, ему нельзя отвлекаться. Палочка в руке нагревается, он ее вот-вот уронит… Слишком горячо… Она уже плавится в его руке…
В самый критический момент давление спадает. Молния исчезает ― словно оборвали провод и выключили источник энергии. Волан-де-Морт застывает со странным выражением лица, палочка выпадает у него из рук.
Гарри все же смотрит… туда.
Северус жив. Он не врал. Он уже стоит на дрожащих ногах, медленно, будто с большим трудом, выпрямляясь. Его правая рука направлена на Волан-де-Морта. Он что-то монотонно бормочет про себя нараспев, а из его ладони вырывается плотный луч света. И сам он начинает светиться ― все ярче и ярче. Гарри различает слова, которые звучат все увереннее и громче:
― Ab igne veniet ignis. Ego te in cinerem redigam. Perdam te… Ab igne veniet ignis…
Из огня произойдет огонь… Это фраза, которая написана на поверхности каждого котла, которые покупают студенты перед учебным годом.
Но никто даже не догадывался, что это не просто красивые латинские слова, а смертельное Испепеляющее заклятие. Даже Гермиона.
Смертельное?..
«Нет, остановись!» ― хочет закричать Гарри, но из горла вырываются лишь хрипы. Он пораженно замолкает, когда луч крепнет, становится толще и охватывает Волан-де-Морта полностью. Он его держит в оковах ― этот безумец ничего уже не может сделать. А второй безумец прямо сейчас добровольно расстается с жизнью, чтобы избавить весь волшебный мир от бессмертного убийцы.
Из-за набежавших слез яркий луч двоится в глазах и рассыпается на искры. Гарри ненавидит себя. Почему… почему он разрешил Северусу пробраться в свой мозг? Почему он ― не нарочно, но все же ― рассказал ему об Испепеляющем? Зачем Гарри подал ему эту идею? Зачем…
Он срывается и бежит. Остановить… спасти… Но вокруг Северуса все еще выстроен магический барьер, который отбрасывает Гарри в сторону, когда он делает всего несколько шагов. Он падает, проезжая немного по гладкому мраморному полу, и видит, как двери комнаты распахиваются, и в них вбегают… нет, не Пожиратели. Свои. Они вооружены, но без масок. У них живые глаза и добрые лица. Они тут же останавливаются, замерев. Они глядят на свет, который настолько мощный, что на него больно смотреть. Его невозможно ни загасить, ни прервать.
А потом они все ― Гарри и члены ордена Феникса ― видят, как Волан-де-Морт, не успев отпраздновать первый день своего возрождения, рассыпается в прах. В буквальном смысле: на полу остается лишь серая горстка пепла.
Луч света тут же исчезает ― как будто его вобрал в себя носитель. Северус перестает светиться. Он становится таким же, как обычно. И странно: на его лице и руках нет ран и крови, словно этот луч очистил его или ― во что сложно поверить ― исцелил.
Но так ли это? Его лицо слишком бледное ― почти белое, потерявшее все краски. Он смотрит перед собой невидящим взглядом. Его ноги подкашиваются, и он падает лицом вниз, как будто единственное, что держало его в вертикальном положении ― тот плотный луч света, который иссяк, и его жизненные силы вместе с ним. Гарри поднимается с пола и бежит к нему. На этот раз его не отталкивает магический барьер, а оттесняют в сторону взрослые. Они ведут себя так, будто знают, что делать, хотя Гарри не уверен, что они хоть что-то знают… Поняли ли они, что сейчас произошло? Гарри был бы рад никогда не читать тех газет и не знать неутешительного факта, что ни один человек, пославший Испепеляющее заклинание в своего врага, еще не выжил.
17. Сильнее, чем смерть
― Эй, эй, проснись!
Как сквозь подушки Гарри слышит голоса, которые становятся все громче, а свет яркой лампы настойчиво пробивается под закрытые веки. Против своей воли он вспоминает, как куда-то рвался, боролся, пытался что-то изменить, исправить… а потом вдруг перестал. Просто понял, что все бессмысленно ― отец не оживет, сколько ни кричи и ни плачь. Осознав это, Гарри поддался желанию лечь на мраморный холодный пол и уснуть. А может ― упал в обморок после изнурительной схватки с маньяком. Да какая, впрочем, разница.
Вот и сейчас он не хочет просыпаться. Зачем ему это, чтобы услышать, что его отец ― теперь герой магической Британии? Чтобы его самого, как сына героя, величали и носили на руках?
Зачем, когда отца больше нет, и все эти почести ― лишнее напоминание, что в этом виноват только Гарри.
― Просыпайся, Гарри, хватит спать!
Его ласково тормошат. Он снова слышит незнакомый женский голос и нехотя приоткрывает глаза, понимая, что не получится всю жизнь пролежать в кровати. Он видит склонившуюся над ним девушку с фиолетовыми волосами. У окна, сложив руки на груди,
