Бумажный папа - Marisabel_mari

Гарри узнал, что он волшебник, и что наступит время, когда он поедет учиться в специальную крутую школу для магов. А до этого он должен ходить в обычную школу и старательно там учиться, чтобы привыкать к дисциплине. Отец обещал ему слать письма как можно чаще, и совы приносили их каждый день или через день. Птицы, прилетавшие в открытое окно, были разны видов и пород ― маленькие, большие, серые, пестрые и белоснежно белые. Гарри любил их рассматривать и гладить. Больше всего он жалел, что совы не говорят. Они бы рассказали, где живет отец, и Гарри смог бы к нему приехать. Но, увы. Все, что он мог ― это писать ему и с нетерпением ждать ответа.

Конечно, Гарри первым делом спросил, почему папа не может его забрать к себе. Ему не нравились подобострастные неискренние Дурсли, и он хотел бы жить с отцом. Но тот ответил, что пока это невозможно. Что речь идет о его безопасности, поэтому Гарри обязан оставаться там, где есть.

Поначалу его такой ответ устраивал. Но чем старше Гарри становился, тем больше у него появлялось вопросов. Почему отец его не навещает, если действительно любит? Неужели ему совсем не хочется увидеть сына? Почему Гарри не может жить вместе с ним? Это какая-то глупость. Ведь Дадли спокойно живет с родителями, те его обожают и ни за что не отдали бы даже близким родственникам.

Но отец так ничего конкретного и не сказал. Все его ответы сводились к одному: Гарри грозит какая-то мифическая опасность, и он ничего не может изменить.

Единственная опасность, которая когда-либо грозила Гарри ― это Волан-де-Морт. Да, он пытался его убить в младенчестве, уничтожил его семью: маму и приемного отца. А потом и сам сгинул. Где он? Нет нигде. Так чего же бояться?

Отец, видимо, считает иначе.

Но приехать-то он может! Просто приехать и ничего более. Они могут встретиться и поговорить, например, в кабинете директора. Дамблдор Гарри сразу понравился: своим добродушными видом и теплыми нотками в голосе он располагал к себе и внушал доверие. Наверняка он умеет хранить тайны. В общем, можно сделать так, чтобы никто об их встрече не узнал, если отцу это так важно.

Гарри вздыхает, перечитывая еще раз письмо, в котором нет ни капли надежды на то, что они когда-нибудь встретятся.

Он быстро забирается на кровать, беря с собой все письменные принадлежности, и задергивает полог: в комнату из гостиной с шумом возвращаются одногруппники. Сейчас они будут готовиться ко сну и пусть думают, что Гарри уже спит. Он быстро взмахивает палочку, накладывая заглушающие чары ― заклинание, которому его научила Гермиона. Убедившись, что сработало, Гарри берет чистый пергамент и заносит над ним перо ― так и застывает.

Обычно Гарри писал только о хорошем и не жаловался на всякие неудобства и мелочи. Не хотел лишний раз беспокоить отца, а может, подспудно боялся, что если будет ныть и капризничать, то тот замолчит и не пришлет больше ни одного послания. Ведь письма ― это единственное, что их связывало. Гарри не мог потерять то, что было для него так дорого.

Но, кажется, отец не собирался прекращать ему писать, ведь столько лет все происходило неизменно. Так что…

«Папа, тут еще такое дело… Вообще-то у меня все хорошо, кроме одного. На первом занятии по зельеварению ко мне прицепился Снейп… ой, то есть, профессор Снейп. Он поставил меня перед всеми и начал спрашивать меня о том, что я не знал. Наверное, он считал, что я должен был выучить наизусть весь учебник за несколько дней до приезда в Хогвартс. И ладно, если б я один был такой. Но никто, кроме Гермионы не мог ответить на его каверзные вопросы. Ну, она гений, это понятно, а вот я…»

Гарри прерывается, чувствуя неприятный комок в горле. И эти мысли о том, какой он еще маленький и уязвимый… Нет, это ему совсем не нравится.

Это мерзкое чувство и раньше его преследовало, хотя Гарри всеми силами гнал его от себя. Он знал, что должен быть сильным. Ведь несмотря на видимое отношение Дурслей он знал: в глубине души они его ненавидят и за его спиной чуть ли не проклинают его. А это означало, что он был один во всем мире, не считая призрачного отца, которого нет рядом, но который наверняка снова придет его защитить, если Гарри в этом будет нуждаться.

И вот, допустим, он нуждается.

Гарри нервно грызет перо. Так неловко писать о том, каким ничтожным и глупым он выглядел перед профессором Снейпом. Может, папа перестанет его уважать и посчитает хлюпиком, который ноет от всякой несправедливости? Но ведь Гарри не такой. Он смелый, сильный, уверенный в себе. Такой, каким его считает отец. И каким он просто обязан быть.

Но как же хочется его увидеть! Не во сне, а наяву. Обнять его, зарыться лицом в тот черный плащ и физически почувствовать: его любят. Он нужен. Пусть это случится хотя бы раз. Что ж, ради этого Гарри готов рискнуть и выставить себя в некрасивом свете.

«…а вот я самый обычный студент. А еще профессор Снейп смотрит на меня слишком пристально, даже когда мы просто пересекаемся в коридорах. И в большом зале за столом ― он не спускает с меня глаз, я специально проверял и несколько просил Гермиону, чтобы та глянула, смотрит ли он на меня. Знаешь, я бы не писал тебе, если бы мог справиться с этой проблемой сам. Но он взрослый, опытный маг, о нем ходят всякие дурные слухи, и я не знаю, что он замышляет. Я чувствую себя рядом с ним очень неуютно, у меня даже голова начинает болеть. Но не ходить на его занятия я не могу: зельеварение обязательный предмет. Что бы ты посоветовал? Твой Гарри».

Гарри с облегчением откладывает перо. Он это сделал. Что ж, отцу не должно быть наплевать, как к его сыну относятся профессора. А Снейп и правда ведет себя подозрительно. Кто знает, что от него ожидать.

Гарри сворачивает пергамент, перевязывает его, как положено, после чего берет палочку и легонько прикасается к письму:

― Эпистулам!

Пергамен исчезает. Это заклинание придумал отец, чтобы ускорить переписку. Теперь, когда у него есть палочка, Гарри может спокойно ею пользоваться, и совы не нужны. Письмо отправляется мгновенно: по словам отца, оно оказывается у него в кармане. А письмо для Гарри появляется у него под подушкой.

Гарри