Парень из Южного Централа - Zutae

— Ты сильная, Кармен. Гораздо сильнее, чем сама думаешь.

Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Почему ты со мной возишься, Джей? Я не дочь богатых родителей, не популярная чирлидерша. Обычная девчонка с кучей проблем.

— Потому что ты настоящая. И у тебя очень красивые глаза.

Я взял ее за руку. Она вздрогнула, но ладонь не отдернула. Я наклонился и поцеловал ее — осторожно, нежно, почти невесомо.

— Это было... хорошо, — прошептала она, когда я отстранился.

— Будет еще лучше. Но всему свое время, Кармен.

Мы сидели на скамейке, обнявшись, пока над кампусом не сгустились южные сумерки.

Я вернулся домой. Сел на диван, вытащил из кармана флешку с кошельком биткоинов. Покрутил ее в пальцах.

«Три дня. Я нахожусь в этом теле и в этой реальности всего три дня, а по ощущениям — прожил уже целую вечность. У меня есть крыша над головой, зарождающийся бизнес, враги, новые друзья и женщины, каждая из которых со своим скелетом в шкафу. И семь тысяч биткоинов, купленных за смешные пятьсот баксов. Если эта авантюра выгорит — куплю себе остров. Или хотя бы новую боксерскую грушу».

Я бросил взгляд в окно. Ночной Лос-Анджелес переливался миллионами огней, словно огромный, дышащий организм. Где-то вдалеке играла музыка, где-то надрывались сирены полицейских машин.

«Второй раунд обещает быть гораздо жестче, — подумал я, откидываясь на подушку. — Но я готов. Потому что я — русский. А русские не сдаются. Даже когда внезапно становятся черными».

Я закрыл глаза, проваливаясь в сон. Завтра будет новый день. И новые заботы.

Глава 3

*Лос-Анджелес, Калифорния. Шерман-Оукс, Магнолия-бульвар, 12428. 6 сентября 2010 года, 07:00.*

Проснулся я от того, что мой член упирался в матрас, как пожарный гидрант в асфальт. Утренний стояк в этом теле был событием геологического масштаба — казалось, ещё немного, и он пробурит скважину до Китая. Я перевернулся на спину и уставился в потолок с трещиной, которая напоминала карту Челябинской области. Родина, мать её.

На телефоне раскладушке горело уведомление. Мелисса: «Скучаю по твоим рукам. Зайди на кофе?» Отправлено в шесть тридцать. Я усмехнулся.

Пятый день в Америке. В России я бы сейчас стоял в пробке на работу, матеря правительство и погоду. А тут — милфа зовёт на кофе, солнце светит, пальмы. Но есть нюанс: я чёрный, у меня враги, и мой член — национальное достояние Калифорнии. Ладно, кофе так к офе.

Я натянул джинсы и футболку, вышел через заднюю дверь. Полковник Харрисон, мой сосед-расист напротив, и так смотрит на меня как на рекламу средства от тараканов. Не хватало, чтобы он увидел, как я вхожу в дома белой вдовы в семь утра. У старика случился бы инфаркт, а мне потом отвечай перед его призраком.

Мелисса встретила меня в своём фирменном шёлковом халате, который держался на честном слове и, кажется, на её энтузиазме. На столе — круассаны, кофе, фрукты. Она явно нервничала, теребила пояс.

— Я подумала, тебе нужно хорошо питаться, — сказала она, наливая кофе. — В колледже кормят всякой дрянью. Американская еда, знаешь ли, расширяет бока.

— Заметил, — я окинул взглядом её фигуру. — Твои бока, Мисси, в полном порядке. Расширяться там некуда — и так идеал.

Она покраснела, но улыбнулась. Ей нравились мои комплименты — простые, грубоватые, но искренние. Я не умею красиво говорить, я умею говорить правду. А правда была такова: у Мелиссы Хейз была задница, за которую можно продать душу дьяволу, и грудь, вызывающая желание немедленно забыть обо всех делах.

Она наклонилась через стол, чтобы дотянуться до сахарницы, и халат предательски распахнулся. Под ним — только чёрные кружевные трусики. Больше ничего. Её грудь качнулась, соски, розовые и уже затвердевшие, призывно смотрели на меня.

— Что, нравится вид? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Очень. Но кофе остынет.

— Кофе подождёт.

Она обошла стол и села ко мне на колени. Её рука легла на мой затылок, губы приблизились к моим.

— Джей… я боюсь, — прошептала она. — Того, что чувствую. Я одинока, мне тридцать восемь, у меня двое детей, которые живут с бывшим мужем. А ты — молодой, красивый, у тебя вся жизнь впереди. Зачем тебе такая, как я?

Я посмотрел ей в глаза. В них плескалась смесь надежды и ужаса — ужаса быть отвергнутой.

— Мисси, послушай. Ты спрашиваешь, зачем мне такая, как ты? А я спрошу: зачем тебе такой, как я? Чёрный пацан из Уоттса, который говорит с акцентом, ездит на ржавой тачке и, кажется, никогда не вылезет из дерьма?

Она молчала, и я продолжил:

— Твой бывший муж был идиотом. Он унижал тебя, называл фригидной, трахал ассистенток и ушел от тебя с чувством вины и пустым домом. И знаешь что? Он врал. Ты не старая, не фригидная, не бесполезная. Ты — женщина, которая расцветает, когда её трахают как следует. Ты — огонь, который он пытался залить своим дерьмом, но огонь не гаснет. Он просто ждал, пока кто-то поднесёт спичку. Я поднёс.

Её глаза наполнились слезами. Она уткнулась лицом в моё плечо и всхлипнула.

— Ты не понимаешь… он говорил, что я отвратительна. Что моё тело — это мешок с костями и жиром. Что ни один нормальный мужчина не захочет меня. Я поверила. Два года я жила с этим. Пряталась в этом доме. Пила вино. Смотрела порнуху и дурацкие шоу. Ждала, когда всё закончится. А потом появился ты. Молодой, огромный, чёрный и опасный. И ты смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Как на женщину. Не на функцию, не на предмет интерьера, не на мать двоих детей. На женщину, которую хочется трахнуть.

Она подняла голову, её глаза горели.

— И я поняла: я хочу, чтобы меня трахали. Хочу, чтобы меня хотели. Хочу быть грязной шлюхой, если это делает меня живой. Ты дал мне это, Джей. Ты вернул меня к жизни.

Я взял её за подбородок.

— Тогда перестань спрашивать «зачем тебе такая». Ты мне нужна, потому что ты настоящая. Твои морщинки, твои страхи, твоя лазанья, твоя пробка в заднице — всё это настоящее. А я видел столько фальши, что меня тошнит от неё. Ты — мой глоток свежего воздуха. И мой грязный секрет. И я не собираюсь от тебя отказываться.

Она поцеловала меня — жадно, с солёным привкусом слёз. Её руки заскользили по моей груди, спустились к поясу джинсов.

— Знаешь, в Уоттсе говорят: утро начинается не с кофе, — сказал я, когда она расстегнула молнию.

— А с чего? — её дыхание сбилось.

— С отсоса. Но у тебя, Мисси, получается совмещать.

Она прыснула, но глаза её горели. Она сползла с моих колен на пол, устраиваясь между моих ног. Член уже стоял — двадцать пять сантиметра тёмной, возбуждённой плоти, испещрённой венами. Она взяла его в руку, провела языком по головке, собирая каплю смазки.

— Солёный, — промурлыкала она.

— Как карамель, только лучше.

Она взяла в рот, стараясь заглотить глубже. Я положил руку ей на затылок, направляя. Она давилась, из глаз текли слёзы, но она продолжала, с каждым движением заглатывая всё больше. Слюна текла по стволу, смешиваясь с моей смазкой, капала на её грудь.

Вот это вакуумный отсос. Пылесосу Dyson такое и не снилось. Если бы производители пылесосов знали, какие технологии тут применяются, они бы её наняли в отдел разработки. И рекламный слоган: «Мелисса Хейз — отсосёт так, что ваши соседи вызовут полицию нраво в».

— Глотай, шлюха, — прошептал я, надавливая на затылок. — Покажи, как ты любишь мой хуй.

Она замычала, её горло сжалось вокруг головки, и я почувствовал, как вибрация её стонов проходит по стволу. Я кончил ей в рот с глухим стоном. Она сглотнула всё до капли, облизала губы и посмотрела на меня снизу вверх.

— Твоя сперма — единственный завтрак, который мне нужен, — сказала она, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.

— Ты поэтесса, Мисси. Твой бывший муж был не просто импотентом, а клиническим идиотом. Променять такую женщину на ассистентку — это как продать «Феррари» и купить «Запорожец». Я, конечно, не психолог, но твоя тяга к анальным пробкам явно из-за его эмоциональной холодности. Фрейд бы заплакал от счастья.