Дарья Нестерова - Дерзкие побеги

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89

На поиски Ноулза были брошены полицейские силы нескольких штатов. 17 ноября 1974 года, когда убийца попытался прорваться через полицейский кордон, его машину занесло, и он врезался в дерево. Около двухсот полицейских бросились одновременно к машине преступника, но последний, выскочив из автомобиля, побежал в лес. Задержал его Генри Кларк, молодой человек, не имевший никакого отношения к полиции.

Но арестованный маньяк на следующий же день сделал еще одну, последнюю, попытку сбежать. Во время перевозки в тюрьму Ноулзу удалось каким-то образом снять с себя наручники. Преступник попытался завладеть револьвером шерифа и, когда ему это не удалось, хотел выпрыгнуть из машины. Но при попытке к бегству вор, маньяк и убийца Пол Ноулз был застрелен агентом ФБР Роном Эйнджелом.

В начале ХХ века в российской прессе широко освещался процесс над Александром Самышкиным, больше известным как Сашка-семинарист. Почему его называли именно семинаристом? Дело в том, что Самышкин проучился в семинарии только три года, а затем, оставив учебу, переквалифицировался в грабителя и убийцу. В его понимании эти занятия были более престижными, чем учеба в семинарии. Но Самышкин часто напоминал своим сотоварищам, что он, мол, не такой, как они, а более образованный человек, потому что три года учился в семинарии. После нескольких таких напоминаний Самышкина и прозвали Сашкой-семинаристом.

Бросив семинарию и послонявшись несколько лет без дела, Сашка-семинарист уехал в Москву, где собрал вокруг себя целую банду бездельников, готовых пойти на все ради получения наживы. Известно, что банда Самышкина в 1913 году держала в страхе всю Москву. Почти каждый день в печати появлялись сообщения о грабежах и убийствах, ответственность за которые правоохранительные органы возлагали на банду Сашки-семинариста. За несколько месяцев бандиты под руководством своего главаря лишили жизни десять человек. Среди жертв были влюбленная парочка и извозчик, который ее вез, вдова священника и ее престарелая сестра, мелкий промышленник и просто прохожий. Все эти люди были убиты колющим оружием, ограблены и раздеты буквально догола.

Главным исполнителем всех убийств был сам главарь банды – Сашка-семинарист. Пожалуй, этого человека справедливо можно назвать маньяком, так как свои убийства он совершал с особой жестокостью и садизмом. А главное, Сашка-семинарист лишал жизни людей без особых на то причин: с приставленным к горлу ножом люди были готовы отдать бандитам все, что они требуют, и поэтому убивать их было совсем не обязательно. Но Самышкин убивал… Причем убивал с каким-то изощренным изуверством. Так, ограбив двух старушек, он заставил их раздеться догола и около получаса избивал их ногами и колол ножом. Затем маньяк перебил им железным прутом руки и ноги, вырезал груди и только потом перерезал им горло.

Даже члены банды очень боялись Самышкина и поэтому подчинялись ему беспрекословно. Был случай, когда один из членов банды неточно выполнил приказ, и Самышкин, ни минуты не колеблясь, выстрелил ему в грудь.

Полиция долго не могла поймать Сашку-семинариста и бандитов из его шайки. Несколько раз стражи порядка, узнав от своих осведомителей о месте и времени бандитской сходки, думали, что Самышкин и его подельщики у них в руках. Но каждый раз Сашка-семинарист ловко уходил от своих преследователей. Причем был случай, когда арестованный и закованный в наручники Самышкин ударил ногой своего стражника и, пока тот приходил в себя, скрылся в проходных дворах.

Но все же в конце 1913 года маньяк, выданный двумя членами его же шайки, был пойман. Его поместили в одиночную камеру для особо опасных преступников, выбраться из которой еще не удавалось никому. Однако Сашка-семинарист не отчаивался, постоянно повторяя следователям и охранникам, что все равно сбежит. Но несколько месяцев Самышкин не предпринимал никаких попыток вырваться на свободу: видимо, в это время он обдумывал план побега. Несколько раз он пытался подкупить охранников. Но все его попытки оказались неудачными: конвоиры ненавидели Сашку-садиста (так называли его в тюрьме) и не собирались способствовать его выходу на свободу.

Придя к выводу, что его старания подкупить тюремный персонал ни к чему не приведут, Сашка-семинарист решил действовать по-другому. Как-то на одном из допросов он сумел схватить револьвер, лежавший на столе, и ударить им следователя. Затем Самышкин выпрыгнул в окно и побежал по направлению к спасительным проходным дворам. Стоит заметить, что во время допроса с преступника наручники не снимали, то есть все свои действия Сашка осуществлял со скованными руками.

Итак, выпрыгнув в окно, преступник побежал и, заскочив за угол, остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Это промедление и стало его фатальной ошибкой. Подоспевший городовой, раньше всех увидевший со своего поста человека в наручниках, сумел задержать и препроводить преступника обратно в тюрьму.

После этого побега полицейские пришли к выводу, что следствие далее затягивать нельзя. К тому же Сашка-садист на последующих допросах вел себя нагло, хвастался совершенными убийствами, угрожал полицейским скорой расправой и постоянно говорил о том, что все равно сбежит. Материалы дела были переданы в суд, который приговорил Самышкина к казни через повешение. Но непонятно почему судьба сжалилась над жестоким убийцей: пока Сашка сидел в ожидании казни, грянула амнистия в связи с 300-летием дома Романовых, и его наказание смягчили до 20 лет каторги. Правда, весь срок Сашка-семинарист не отбыл. Через 4 года к власти пришли большевики, которые освободили его из царских казематов.

Разумеется, выйдя на свободу, Самышкин принялся за старое ремесло. Прежде всего он свел счеты с двумя своими бывшими дружками, которые его выдали полиции в 1913 году. Сашка-семинарист убил их с особой жестокостью. Сразу после убийства Самышкин организовал новую банду, которая под его руководством действовала три года (с 1917 по 1920). Арестовали Сашку-семинариста только в конце 1920 года. Причем большевики, в отличие от царской полиции, долго не церемонились с маньяком. После двух допросов Александр Самышкин был расстрелян при попытке к бегству.

В 1958 году киевский студент Петр Гончаренко ограбил кассу продуктового магазина в Тамбове и был задержан милицией на месте преступления. Гончаренко доставили в отдел, где, взяв показания, поместили в СИЗО. На следующий день преступника привезли на допрос к следователю. Опасений студент ни у кого не вызывал, вел себя спокойно, и, видимо, поэтому с него сняли наручники.

После получасовой беседы с молодым лейтенантом Гончаренко неожиданно вскочил с места, опрокинул на следователя письменный стол, за которым тот сидел, и выпрыгнул в окно. Кстати, кабинет, где допрашивали грабителя, находился на втором этаже. Удачно приземлившись на заснеженный газон (события происходили в конце января), Гончаренко убежал.

Через несколько минут вся тамбовская милиция была поднята по тревоге. По горячим следам, к удивлению милиционеров, Гончаренко найти не удалось. Было непонятно, каким образом преступнику удалось скрыться: в Тамбове у него не было ни родственников, ни знакомых. Куда мог направиться человек без теплой одежды, денег и документов? Милиция терялась в догадках. Фотографии Гончаренко появились на всех стендах; на вокзалах, вглядываясь в лица уезжающих, курсировали усиленные патрули. Однако, несмотря на все мероприятия, Гончаренко найти не удалось: он как сквозь землю провалился.

А студент действительно «провалился сквозь землю». После побега из отдела он не придумал ничего лучшего, как спуститься в открытый люк канализации, расположенной на соседней с отделом милиции улице. Там он и отсиживался двое суток. На третий день еле живой от голода и нервного потрясения Гончаренко явился с повинной в тот же отдел милиции, откуда совершил столь дерзкий побег несколько дней назад.

Началом этой истории, пожалуй, можно считать регистрацию брака 20-летнего Тимофеева Леонида Михайловича и 19-летней Леонтьевой Ирины Николаевны. Молодые люди поженились в 1948 году, а в 1950 году их брак распался.

Молодожены жили в двухкомнатной квартире вместе с матерью Ирины – Леонтьевой Марией Петровной. Бывшая фронтовичка работала теперь следователем райотдела милиции города Одессы. Приходя с работы домой, она начинала проводить нравоучительные беседы с молодыми. Своего зятя Мария Петровна невзлюбила сразу. «Студент, не нюхавший пороха, не имеет права голоса в моей семье», – часто повторяла бывшая фронтовичка. Промучавшись около двух лет, уставший от постоянных упреков Леонид поставил жене условие: или они уезжают к его родителям в Ростов, или разводятся. Ирина выбрала развод. Впоследствии Леонид Михайлович рассказывал, что при одном только упоминании о бывшей теще его бросало в дрожь, а образ Марии Петровны более двадцати лет преследовал его в ночных кошмарах.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89