Русские воеводы XVI–XVII вв. - Вадим Викторович Каргалов

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

считало военную кампанию завершенной, и 7 января 1661 г., судя по записи дворцовых разрядов, была «послана грамота к боярину и воеводе князь Юрью Алексеевичу и ведено с товарищи быть к Москве, а ратных людей роспустить по домам; а зимовать с полком указал Государь окольничему и воеводе князю Петру Алексеевичу Долгоруково да Максиму Ртищеву с своими полками, что были с ними». 2 февраля «ратные люди московского чина» вернулись в столицу.

В Москве действия Юрия Долгорукова, который выиграл несколько сражений, остановил польско-литовскую армию на Днепре и сумел благополучно вывести полки из окружения, получили достойную оценку. Об этом свидетельствуют очередные царские «милости»: воевода получил в награду бархатную золотую шубу в триста рублей, кубок, сто сорок рублей «придачи к окладу», десять тысяч «ефимков» на покупку вотчины.

Между тем новости с театра военных действий не радовали. Большие полки стояли на зимних квартирах, но польско-литовские отряды то там, то здесь наносили чувствительные удары. В феврале 1661 г. в Могилеве вспыхнул мятеж – сторонники польского короля захватили город и удерживали его до прибытия «королевских ратных людей». Россия потеряла важную крепость на Днепре. Правда, тогда же, в феврале, под Друей на Западной Двине воевода Хованский разгромил отряд полковника Лисовского, но развить успех не сумел. Польское войско медленно приближалось к Полоцку.

Русские гарнизоны еще удерживали Вильно и Борисов, но им угрожала серьезная опасность. Против Ивана Хованского, в войске которого насчитывалось более семи тысяч человек, действовала тридцатичетырехтысячная польско-литовская армия. Русское правительство опасалось и за центральный участок фронта. Именно этим, вероятно, и было вызвано решение снова послать туда Юрия Долгорукова. «Месяца августа в 17 день велел государь сказать в Смоленск, против польских и литовских людей боярину и воеводам князь Юрью Алексеевичу Долгоруково да столнику Осипу Иванову сыну Сукину, да дьяком». Но активных военных действий на Днепре поляки не начинали, и 17 сентября «говорил Государь с бояры о посылке боярина и воеводы князь Юрья Алексеевича Долгоруково с товарищи и ратных людей как ему итти с Москвы; и приговорил посылку отложить до первого зимняго пути». Впрочем, в «наказе» значилось дополнение: «Будет вестя про воинских людей будут и прежде пути, итти и прежде пути, тотчас».

Но вести о «воинских людях» на смоленском направлении не приходили. Вся королевская армия оказалась под Вильно. В ноябре 1661 г. после продолжительной осады город пал. С остатками гарнизона в замке заперся воевода князь Мышецкий и еще много месяцев выдерживал осаду, пока не были исчерпаны все возможности к сопротивлению. Позднее он писал своему сыну: «Сидел в замке от польских людей в осаде без пяти недель полтора года, принимал от неприятелей своих всяческие утеснения и оборонялся от пяти приступов, а людей с нами осталось от осадной болезни только 78 человек».

Но и тогда Мышецкий не пожелал сдавать замок. Он заготовил десять бочек пороху, чтобы взорваться вместе с замком, но иноземные офицеры связали своего непреклонного коменданта и выдали королю. Об этой героической обороне и о самом воеводе Мышецком, который предпочел славную смерть позорному плену, мало кто знает. А ведь это еще одна героическая страница российской военной истории!

Затем король взял Минск. Остатки северной русской группировки Ивана Хованского отошли в Великие Луки. Русские гарнизоны были выбиты из крепостей Дисна и Себеж. Но война все еще шла в «литовской земле», противник нигде не приблизился к довоенной границе. В тылу королевских войск продолжал держаться русский гарнизон города Борисова.

«Большому воеводе» Юрию Алексеевичу Долгорукову так и не пришлось выступить в поход в 1661 г.: наступательный порыв польско-литовской армии явно выдыхался…

1662 г. принес новые заботы. Лазутчики из Крыма принесли известия, что крымский хан кочует со своей ордой к русским границам. И сейчас же запись от 15 января в дворцовых разрядах: Юрию Долгорукову «сказано» быть с полком в Калуге «против крымского хана и крымских людей». А через несколько дней новая запись: «Не послан, потому что подлинной вести про крымских людей не было».

Весной польско-литовские отряды воюют на Верхней Двине, под Полоцком и Витебском. Юрий Долгоруков в Москве ведет переговоры со «свейскими послами». Окончательно договориться со шведами чрезвычайно важно, война и так тяжела, вмешательства Швеции допустить никак нельзя. Это дело государственной важности доверено князю Юрию Алексеевичу Долгорукову – самому ближнему боярину царя Алексея Михайловича.

9 июля 1662 г., после двухлетней осады, русским гарнизоном оставлен Борисов. Польские солдаты крепко засели в Могилеве.

В сентябре воевода Долгоруков снова послан с полками в Смоленск. Собирает «ратных людей», готовит обозы к походу, запасает продовольствие. А это нелегко. По стране прокатилась волна «медных бунтов», волнуются мужики, казна оскудела. Но ведь война, надобно крепиться…

В декабре пал Усвят, «королевские люди» пошли на Невель, а оттуда прямые дороги к Великим Лукам, Пскову, Новгороду. Уже и рейтарские полковники смотр своим полкам провели в Смоленске, и «дети боярские» в неурочное время, среди зимы, начали на коней садиться, но в Невельском уезде разбили местные «ратные люди» обнаглевшую литовскую конницу, и покатилась она прочь безоглядно. Видно, из последних сил шла, на одном шляхетском гоноре.

Тем же декабрем был отозван Долгоруков обратно в Москву.

Кампания 1663 г. была вялой, неяркой: обе стороны обессилели от бесконечной войны. А у России отнимали силы еще и украинские дела. За Левобережную Украину с королем сражались, а на правом берегу Днепра новый гетман объявился – Петр Дорошенко, замысливший отдельное гетманство собрать под покровительством турецкого султана. Тут крепко думать надобно: турецкие янычары с пушками вот-вот на Днепре появятся. И думать не только России, но и Речи Посполитой. Такое соседство королю ни к чему…

Потому и шла война в 1663 г. в Белоруссии и в Литве ни шатко ни валко, небольшими ратями, а то и просто конными загонами. «Ряд стычек без всякого общего руководства», – так невысоко оценили военные историки события этого года.

Наступало время не военных, а дипломатов.

В феврале 1664 г. приехал в Москву полномочный английский посол граф Карлейль – просить привилегий для английских купцов. «В ответе» с английским посольством был Юрий Долгоруков, но эти переговоры считались рядовыми и мало кого интересовали. Все ждали, когда Речь Посполитая, изнуренная войной, запросит перемирия.

Летом из Польши дали понять, что согласны начать переговоры.

1 июня 1664 г. боярин и воевода Юрий Алексеевич Долгоруков поехал в Дуровичи, что неподалеку от Смоленска, для переговоров с польскими «комиссарами». Переговоры были предварительными – только об условиях будущего мирного договора.

Русские дипломаты считали свою позицию прочной. Несмотря на отдельные неудачи прошлых лет, линия «фронта» проходила под Могилевом, Шкловом, Копысью, Витебском, Полоцком,

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112