Гай Марий. Меч Рима - Антон Викторович Короленков
Но помимо военных подвигов Марий, похоже, не забывал и о более низменных предметах. Некоторые места в горах Сьерра-Морены носили позднее имя Мариевых гор (montes Mariani), так же как и медь, добытая там — aes Marianum, причем она пользовалась немалой известностью (Plin. NH. XXXIV. 4). Весьма вероятно, что в это время Марий прибрал к рукам золотые и медные рудники в тех краях, которые приносили огромные барыши еще Сексту Марию, богатейшему человеку во всей Испании во времена Тиберия[51]. Нельзя, впрочем, исключить и то, что названия гор и меди связаны с его именем, а не великого арпината.
Марий вернулся в Рим и не стал претендовать на триумф — очевидно, рассчитывать на него и не приходилось из-за скромного масштаба операций против лузитан и, надо думать, настроя сенаторов. Не подали на него в суд и за вымогательство во время управления провинцией[52], так что Марий мог быть доволен. Если он действительно увеличил свое состояние в Испании (а это очень вероятно)[53], то, может быть, именно теперь он принял участие в откупных операциях — если верить Диодору (XXXIV. 38. 1), он уже тогда обрел репутацию публикана (ουτος δέ δοκών γεγονέναι δημοσιώνης). Если так, то занимался этим арпинат не открыто (сенаторам подобные вещи запрещались), а через подставных лиц, потому-то Диодор и говорит лишь о репутации.
Однако восхождение по лестнице магистратур он мог считать законченным — на консулат рассчитывать не приходилось, даже претура, как уже говорилось, являлась огромной удачей. Но ничто ему не мешало укреплять свои авторитет и влияние. Очевидно, после возвращения из Испании Марий женился на представительнице старинной патрицианской фамилии Юлиев Цезарей, которая в 109 г. родила ему сына — будущего участника гражданской войны и консула 82 г. Юлии считались древним родом, однако их знатность можно считать весьма относительной — лишь один из Цезарей добился консулата, да и то довольно давно — в 157 г. Тем не менее для безродного с точки зрения римских нобилей арпината родство с ними, несомненно, было престижно.
Первый этап карьеры Мария заканчивался. Правда, в тот момент он вряд ли догадывался, что это только начало. Однако даже сейчас, до первого консулата, ему было уже чем гордиться — не имея в роду сенаторов, не будучи даже уроженцем Рима, Марий сумел стать не только сенатором, но и добиться одной из высших магистратур. Скорее всего его предки даже не мечтали о подобном — как и сам он о том, что ждало его впереди.
Нумидия. Первый консулат
Между тем тучи над Республикой сгущались. В 114 г., пока Марий побеждал лузитан в Дальней Испании, скордиски разбили в Македонии консула Гая Порция Катона. В 113 г. консул Гней Папирий Карбон попытался остановить германские племена кимвров и тевтонов, грабивших римских союзников, но был разгромлен тевтонами в битве при Норее, что в нынешней Каринтии. Это положило начало долгой и тяжелой войне, о которой еще пойдет речь и которая сыграет огромную роль в жизни Мария.
В этих условиях возник и еще один конфликт. В 118 г. умер Миципса, царь Нумидии, граничившей с римской провинцией Африка. Он был сыном могущественного Массиниссы, которого возвел на трон сам победитель Ганнибала Сципион Африканский за помощь в борьбе с карфагенянами. Массинисса прожил долгую жизнь (как считают, примерно 90 лет) и значительно расширил свои владения. Их унаследовали трое сыновей, Миципса, Гулусса и Мастанабал; младшие братья умерли от болезни или от яда, и Миципсе досталась вся нумидийская держава. Однако в 118 г. наступил и его черед покидать этот мир, и он поделил свои владения между сыновьями Адгербалом, Гиемпсалом и племянником Югуртой, сыном Мастанабала — тем самым, который под командованием Сципиона Эмилиана сражался под Нуманцией. Риму, естественно, было на руку раздробление столь мощного царства, однако Югурта вскоре расправился с Гиемпсалом. Очевидно, последний не являлся другом и союзником римского народа, иначе его убийство не сошло бы с рук Югурте. Но из Рима приехала сенатская комиссия во главе с палачом гракханцев Опимием, заново поделившая Нумидию. Адгербалу досталась более развитая часть с богатыми городами, гаванями и столицей Циртой (ныне Константина), тогда как Югурте — достаточно бедные западные области. Последний, понятно, не успокоился. Вскоре он напал на Адгербала, друга и союзника римского народа, и осадил Цирту. В Нумидию приехало сначала одно посольство, а затем другое, уже во главе с самим принцепсом сената Марком Скавром. Но ни то, ни другое не добилось снятия осады с Цирты. Почему Югурта так поступил? Надо полагать, он не опасался военного вмешательства Рима, которому и так хватало забот с фракийцами и особенно германцами, а также рассчитывал на свои давние связи с нобилями. В конце концов его войска овладели Циртой и убили не только Адгербала и многих его людей, но и италийских купцов, участвовавших в обороне города.
На сей раз в Риме начался скандал — Югурта не только проигнорировал требования сената, но и расправился с другом и союзником римского народа Адгербалом. Судя по всему, многие влиятельные сенаторы отнюдь не горели желанием воевать ради престижа Рима с Югуртой, верно служившим Риму во время Нумантинской войны и щедро платившим многим из них, тем более что к этому не располагала внешнеполитическая обстановка. Однако сторонники решительных мер взяли верх, и в конце концов сенат объявил Югурте войну. Тот прислал в Рим послов, чтобы все уладить, но от него потребовали deditio — полной и безоговорочной капитуляции. Конечно, это не обязательно означало полную катастрофу, сенат
