Песня о любви - Эль Кеннеди
ЭЛЛИ: То, что они тебе не пишут, не значит, что что — то происходит. Вопреки распространённому Диновскому мнению, мир не вращается вокруг тебя, милый.
ДИН: Бо, подтверди. Блейк и близнецы молчат, да?
БО: Не знаю. Не замечал.
АЙВИ: Оставь его в покое, папочка. Он грустит.
ЭЛЛИ: О, милый. Эй Джей всё ещё не разговаривает с тобой?
КЕЙТ: Лол. Эй Джей больше никогда с ним не заговорит. Не после того, что он сделал.
ЭЛЛИ: Может, не стоит смеяться над страданиями брата, Кэтрин?
КЕЙТ: Может, не стоит трахать девушку своего лучшего друга?
ДИН: Тебе пятнадцать. Не используй слово «трахать». Айви, что скажешь?
АЙВИ: Ничего, пока ты не сменишь название чата.
ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС ИЗМЕНИЛ НАЗВАНИЕ ГРУППОВОГО ЧАТА НА «САМАЯ КРАСИВАЯ СЕМЬЯ В ИСТОРИИ»
АЙВИ: Лучше.
Глава 46. Блейк
Не надо так гордиться собой из — за того, что настучал
Через десять дней мне нужно возвращаться в колледж.
Через восемь дней у меня УЗИ на седьмой неделе.
Совпадение? Не думаю.
Вселенная заставляет меня выбирать. Я вижу тебя, Вселенная. Вижу тебя насквозь, сучка.
Идея бросить последний курс кажется пустой тратой — и я имею в виду, денег родителей, которые платили за обучение. А значит, я должна закончить колледж.
Возможно, будучи беременной.
Ооох. И что, родить ребёнка посреди выпускной церемонии?
Ну, Сабрина Такер так и сделала. Она забеременела Джейми прямо перед поступлением на юридический. Но эта женщина — настоящая рок — звезда. Её рабочая этика недостижима для нас, простых смертных. Не знаю, есть ли у меня такая дисциплина.
Мы с Уайаттом собираемся взять лодку на пару часов, так что я надеваю шорты поверх купальника и ищу свою большую сумку. Нам не терпится сбежать от дедушек, которых очень вежливо попросили не обсуждать ничего, связанного с ребенком, до тех пор, пока решение не будет принято, но они постоянно ускользают из дома, и мы слышим, как они хихикают. Боюсь, они будут опустошены, если мы решим не сохранять беременность.
И это «если» не дает мне покоя.
На кухне пахнет блинчиками. Обычно я бы с радостью вдохнула этот аромат, но сейчас он вызывает тошноту. Дурацкий токсикоз. А ещё сегодня я чувствую тупую боль внизу живота. Она не проходит с тех пор, как я проснулась. Но мама говорит, что небольшие спазмы — это нормально.
Я задерживаю дыхание, проходя мимо плиты, и иду к холодильнику за водой.
— Хочешь блинов? — предлагает папа.
— Нет. Меня вырвет.
— Хотя бы попробуй один.
— Пап, серьёзно, запах просто ужасный.
— О, а я — то думал, что это моя лучшая партия.
— Нет, пахнет потрясающе, но меня всё равно тошнит. — Я закрываю дверцу холодильника. — В общем, мы сейчас отправляемся кататься на лодке.
— Не поев? — Он скрещивает руки на груди. — Ты теперь ешь за двоих, сладкая горошинка.
— И меня тошнит за двоих, — отвечаю я, и он посмеивается, прежде чем выражение его лица снова становится серьезным.
— И вообще, ты уверена, что тебе стоит кататься на лодке? Это слишком опасно.
— Насколько опасно? Мы же не собираемся прыгать со скал.
— Я знаю, но всё равно нужно быть осторожной. А если лодка перевернётся?
Я смотрю на него через плечо.
— Вам с Уайаттом нужно собраться и обсудить свой иррациональный страх переворачивания лодок на озере Тахо.
Мама возвращается с террасы, неся две пустые тарелки. Они с Ханной завтракали на улице.
— Оставь её в покое, Джон, — упрекает она.
Я откладываю бутылку с водой, когда чувствую еще один спазм. Острее, чем раньше. Вздохнув, я прижимаю руку к низу живота.
Мама тут же замечает.
— Ты в порядке?
— Думаю, да. Просто, не знаю, какое — то странное ощущение. Как будто что — то растягивается. Но я читала, что это нормально. — Мне немного стыдно признавать, что я изучала информацию о беременности на ранних сроках, но они меня знают. Я не рискую ни в чем участвовать, не подготовившись как следует.
Мама расслабляется, но в ее глазах все еще читается беспокойство.
— Спазмы — это нормально, да. Кровянистых выделений нет?
Я качаю головой.
— Ты немного бледная, — говорит она, внимательно меня разглядывая. — Ты уверена, что не перенапрягаешься?
— Видишь! — торжествующе говорит папа. Он смотрит на маму. — И она собирается кататься на лодке.
Я сверлю его взглядом.
— Не надо так гордиться собой из — за того, что настучал. И здесь даже не о чем стучать. Да, мы собираемся немного покататься на лодке. Всё будет хорошо.
Мама пожимает плечами.
— Ладно, веселитесь. Постарайся не перенапрягаться. Не плавай, если будут спазмы.
— Не буду.
Боль не утихает во время нашей ленивой прогулки по озеру. К полудню она усиливается, отдаёт в спину и вниз по бедру. Решив, что, возможно, мне действительно нужно больше отдыхать, я лежу на диване после обеда, листая телефон, пока папа смотрит фильм, а мама и Ханна убирают на кухне.
Уайатт рыбачит со своим отцом, чему я только рада. На этой неделе они много времени проводили вместе, и я вижу, как радуется Уайатт, когда они с Гарретом занимаются чем — то, не связанным с хоккеем. Интересно, расскажет ли он когда — нибудь отцу о том, сколько раз этим летом он ходил на каток.
Мой телефон вибрирует от очередного сообщения. Я переписываюсь с Маленьким Спенсером, который вернулся в Нью — Йорк и только что прислал фотографию своей домашней студии для подкастов.
МАЛЕНЬКИЙ СПЕНСЕР: Смотри, я вполне могу поставить сюда второй стул!! А за столом мы сделаем профессиональный фон, чтобы было похоже на настоящую студию. Боже, жду не дождусь, когда ты переедешь в город!!!
БЛЕЙК: В последний раз говорю, я не переезжаю в Нью — Йорк.
МАЛЕНЬКИЙ СПЕНСЕР: Ладно, будем придерживаться нашего плана на выходные. ПОКА ЧТО!
Я ухмыляюсь экрану, но внезапно слова расплываются — волна тошноты накатывает, заставляя резко сесть.
— Ты в порядке? — папа оглядывается.
— Нормально. Просто снова тошнит.
— Грейс, принеси ведро, — зовёт он.
— Не нужно ведро. Туалет в пяти метрах отсюда.
Я встаю, и комната начинает кружиться, когда меня снова пронзает острая боль. Кожа становится липкой, сердце бешено колотится в ушах, и у меня кружится голова.
— Что происходит, малыш? — В его голосе слышится тревога.
Хватаюсь за спинку дивана, перед глазами снова все плывет. Колени
