Игра в притворство - Оливия Хейл
— Правда?
— Я знал, что это лишь вопрос времени, когда я сломаюсь. — его рука скользит под моим подбородком, приподнимает мое лицо. — Я не могу позволить, чтобы ты сожалела об этом. Сожалела обо всем этом. Сколько бы меня ни убивало не быть твоим первым, не быть внутри тебя, это отправило бы меня в ад — стать тем, о чем ты потом пожалеешь.
— Я не буду жалеть об этом. — я расстегиваю его ширинку. — Ты должен верить мне.
Он уже тверд, как гранит, в моей руке, и он стонет от моего прикосновения. Я провожу большим пальцем по его влажной головке.
— Я хочу, чтобы мой первый раз был без презерватива. Я принимаю противозачаточные. Уже несколько лет, и, ну... ты знаешь, что я ни с кем другим не была.
За те недели, что прошли с первого урока, с тех пор как он задал мне все те вопросы, я думала об этом. Дотрагивалась до себя с мыслями об этом.
— Черт возьми. — Вест делает глубокий вдох, словно собирается с мыслями. — Ты помнишь, что я говорил тебе? Все те недели назад?
— Всегда проверять мужчину на прочность.
— Верно. — его бедра подаются вперед, и его член вздрагивает в моей руке. Нетерпеливый, твердый. Большой. Нет никакого способа, чтобы он весь поместился, и я не могу дождаться, чтобы попробовать. — Что еще я говорил?
— Просить доказательства, прежде чем позволить мужчине кончить в меня, — говорю я. — Ну что, Кэллоуэй? Где твои доказательства?
— У меня была ежегодная проверка здоровья за два месяца до твоего приезда в Нью-Йорк. С тех пор не был ни с кем, кроме тебя, — говорит он. — Я могу показать тебе документы.
— Это потрясающе.
Он цокает языком и проводит пальцем по всей длине моей киски.
— Тебе следует посмотреть документы. Мужчины будут говорить что угодно, делать что угодно, чтобы получить привилегию быть внутри тебя.
— Кроме тебя.
— Особенно я, — бормочет он. Он целует меня, его тело нависает надо мной. Лен его рубашки немного царапает мой голый живот, а скольжение его эрекции о мою внутреннюю сторону бедра — это все, что мне нужно. Я мокрая. Я чувствую, как влага стекает по моей ноге, и прохожу все стадии от смущения до ужаса. — Тебе не должно быть больно. Мы тренировались, подготовили тебя. Если будет больно, даже немного, скажи мне.
— Я скажу.
— Хорошая девочка. — Вест проводит сильной рукой подо мной, и затем перекатывает нас. Он усаживает меня поверх себя.
— Я не знаю, как быть сверху, — говорю я, словно есть хоть одна позиция, в которой я хороша. Я ни разу не пробовала ни одну. Но я думала, он будет тем, кто всем управляет.
— Я знаю, милая. Но так ты контролируешь темп. — он опускает руку с меня и берет свой член.
С этого ракурса он выглядит таким большим, и хотя я жаждала этого, хотела этого, меня пронзила тонкая ниточка нервозности.
Вест проводит толстой головкой по моим половым губам, и мы оба замираем, перестаем дышать. Смотрим, как он делает это, покрывая себя, и проходит несколько мучительных секунд, прежде чем он останавливается у моего входа.
Я упираюсь руками в его грудь, чувствую жжение в бедрах.
— Вот так, — сквозь зубы говорит он, рука сжимает основание его члена. — Опускайся на меня.
Сначала это кажется невозможным. Пазл, который не подходит. Его головка шире, чем у вибратора, и ничего не выходит. Мы так старались, и ничего не выходит.
Но затем он слегка меняет угол, и что-то вдруг поддается. Я опускаюсь на дюйм. Растяжение слегка жжет, как с игрушкой, как с его пальцами.
— Ты так хорошо справляешься. Дыши для меня. — его похвала посылает во мне прилив жара, и я опускаюсь еще на дюйм. И затем еще. Растяжение становится почти не комфортным, но я не останавливаюсь.
Руки Веста превращаются в железную хватку на моих бедрах.
— Помедленнее, детка. — он смотрит туда, где мы соединены. Он проводит мокрым большим пальцем по моему клитору жесткими кругами. — Будь хорошей девочкой и просто дыши для меня. Можешь это сделать?
Мои колени вжимаются в одеяло, мои пальцы ослабляют хватку на его льняной рубашке. И я опускаюсь еще на дюйм. И затем еще, пока не чувствую металл его молнии у изгиба своей попки.
— Вот так... Посмотри на это. Ты принимаешь всего меня.
Я делаю еще один дрожащий вдох. Наполненность внутри странная, всепоглощающая, лишающая мыслей. Я чувствую себя растянутой до предела. Это не совсем комфортно, но и не плохо, и в животе собирается тупая боль.
Он снова проводит по моему клитору.
— Посмотри на свою хорошенькую киску, — бормочет он, — растянутую вокруг меня. Как ощущения?
— Я чувствую себя полной, — говорю я.
— Продолжай дышать.
Я остаюсь неподвижной, прислушиваюсь к ощущениям, привыкаю. Под ярким весенним солнцем я вижу каждую напряженную линию его тела подо мной. Как напряжены его мышцы и как его глаза прикованы к моему телу. Это такая сила, которую я никогда не знала.
Я вспоминаю женщину, которую видела на вечеринке в "Потерянном рае", которая скакала на своем партнере на шезлонге. Ее уверенные бедра, ее подпрыгивающая грудь. Как он смотрел на нее с обожанием.
Вест смотрит на меня так же.
Я сижу совершенно неподвижно, а он все равно смотрит на меня так.
— Быстрее, — говорю я, и большой палец Веста ускоряется на моем клиторе. Жгучее растяжение превращается в ничто, а затем в сладость. Я поднимаюсь на колени и снова опускаюсь.
— О. — Я делаю это снова и снова. Его руки хватают мои бедра, помогая моему ритму. Я упираюсь руками в его грудь, и лепесток яблоневого цвета проносится мимо меня. Он приземляется в его каштановых волосах. — Вест, у нас секс.
Великолепная улыбка расползается по его лицу.
— Да, именно. И у тебя так хорошо получается.
Я слегка наклоняю бедра, и это нелегко, жжение в бедрах от того, что я так на нем скачу. Из всех поз, о которых я фантазировала, этой не было в моих мыслях. Никогда.
Это была какая-то альтернативная версия меня, какой-то будущий идеальный образ меня, которая никогда не была неловкой, никогда не сомневалась. Но вот она я, занимаюсь сексом, и это все еще просто я. И это Вест. И это мы.
И от этого все намного лучше.
Он направляет меня, возвращает свой мокрый палец на мой клитор, пока я не переполняюсь, не становлюсь слишком горячей и каждое нервное окончание не оказывается
