После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Неприятненький осадок все равно остается — словно уголь не до конца смыт водой.
На столе кроме тонкого монитора и нескольких папок с бумагами большая настольная фотография.
И у окна стоит здоровенное растение — то ли цветок, то ли пальма, то ли не пойми что.
Я в этих растениях никогда не разбирался, а вот Таня наоборот — всегда их любила…
— Ты что здесь делаешь? — встречает меня не слишком приветливо Таня, отрываясь от монитора.
— Присесть не пригласишь?
Повисает тишина. Слышно даже, как неторопливо гудит системный блок ее компьютера.
Чуть приглушенный свет из окна падает на Татьяну, подсвечивая ее силуэт и поблескивая в волосах.
Она изменила прическу и… это ей идет — как-то помолодела что ли.
В светлых глазах — нерастаявший лед…
— Нет, — разрезает тишину ее звонкий голос.
Усмехаюсь.
Прохожу вперед и отодвигаю кресло. Усаживаюсь.
Татьяна молча наблюдает за мной.
Я с ухмылочкой смотрю на нее.
— Танюша, ведь это не профессионально.
— Я тебе не Танюша. И все сказала уже за завтраком… Андрюша.
Ее непоколебимая холодность меня немного обескураживает — ни о каком успокоении гормонов и речи не идет.
Может ей нужно больше времени?
Откидываюсь назад.
Мысли лихорадочно мечутся в голове.
Смотрю на невозмутимо непроницаемое лицо Татьяны — на нем ни один мускул не движется. Ничто не выдает ни волнения, ни переживания…
Конечно, что ей волноваться больно-то? Это я в положении просящего.
И это положение меня ой как не устраивает.
Как же к ней подступиться-то?
Решаю идти ва-банк:
— У меня к тебе деловое предложение, Татьян. Да, я знаю, наши… эм… личные отношения были и есть непростые, но сейчас речь только о бизнесе. В предстоящем проекте мы — одни из ключевых фигур, не так ли?
Ее лицо не выражает ни малейшей заинтересованности, но других идей у меня все равно нет.
— Для меня это отличная возможность поправить свои дела и вновь оседлать удачу. Я такую возможность упустить не могу. Мой бизнес переживает сложности.
Добавляю проникновенно:
— Большие сложности, Тань. Именно поэтому для меня так важно реализовать здесь все на пять с плюсом. И только ты можешь мне помочь. Я прошу у тебя помощи, Таня. И готов за эту помощь щедро тебя отблагодарить — только назови приемлемую цену.
Тишина повисает между нами.
Татьяна по-прежнему невозмутима. Слегка крутится на своем кресле.
До меня долетает легкий аромат ее духов, от которого совсем не к месту просыпаются ненужные воспоминания…
Подаюсь немного вперед:
— Ты… мне поможешь?
Глава 10
Татьяна
Ох, какое интересное кино!
Этот момент навсегда останется в моей памяти: мой просторный светлый кабинет, золотистые лучи летнего солнца и… болезненно-бледное лицо Андрея, покрытое крупным потом.
Что это с ним? Заболел или так сильно переживает?
Я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица и не позволяю себе даже усмешку.
Хотя могла бы вдоволь посмеяться над ним, поизмываться…
Самое время бросить ему в лицо: отольются кошке мышкины слезки!
Но я не мышка.
Я — красивая, уверенная в себе женщина, и мне не нужно самоутверждаться измываясь над ним.
Мне это просто не нужно.
НЕ. НУЖНО.
Господи, да душа трепещет от осознания этого! Ведь это не пафос, не позерство и не лукавство — мне действительно это не интересно.
Потому что мне плевать на него.
Безразлично.
Параллельно.
Он для меня — пустое место.
Все что горело еще год назад — покрыто толстым слоем пепла.
И это все даже несмотря на то, что он отец моих детей и вроде бы на всегда должен остаться хотя бы не чужим человеком для меня.
Наклоняюсь к нему немного навстречу и качаю головой:
— Нет, Андрей. Решай свои проблемы и сложности сам. Я свое мнение высказала, и менять его из-за твоих уговоров не буду.
Он вздрагивает, и лицо слегка перекашивает будто у него живот скрутило.
Ну, простите, но врать и подслащивать пилюлю я не стану.
— Все не можешь простить и отпустить? — выдавливает он. — Мы же вроде обо всем договорились. И общались нормально до твоего отъезда…
— Общались — это ты о том телефонном разговоре, когда мы договорились поставить точки над «и» и не чинить друг другу юридических препятствий? Или об эпизодических переговорах касаемо развода и раздела имущества? Что из этого ты считаешь нормальным общением?
Андрей молчит, только стискивает зубы. Желваки напрягаются. Он сурово хмурит брови, пронзая меня взглядом.
Только со мной это больше не работает.
— Все, Андрей, хватит. У меня много работы, а впереди еще совещание… А насчет «отпустить»… — откидываюсь в кресле и постукиваю пальцами по столу. — Это что-то из твоих фантазий. Я тебя не держу.
Он рывком поднимается, и на мгновение мне кажется, что накинется на меня, перегнувшись через стол.
Но этого не происходит — он молча смотрит на меня секунду, разворачивается и как-то неестественно напряжено выходит из кабинета.
Выдыхаю.
Ничуть не изменился.
Все такой же высокомерный, самодовольный, самоуверенный — никаких положительных изменений.
Внутренних, я имею в виду, ведь с внешней стороной у него все в полном порядке.
Так и не скажешь, что у него какие-то там сложности в бизнесе.
Судя по дорогому костюму и часам — дела идут вполне неплохо.
Так что, пытался надавить на жалость? В бизнесе все средства хороши?
Меня просто передергивает от мысли, что возможно придется работать с ним. Ведь я понимаю, что не смотря на мое экспрессивное выступление решать окончательно вопрос будет Роман сам.
Усмехаюсь — вот уж кто после завтрака должен был неприятно удивиться.
Он ведь, видимо, не знал, что именно Андрей — мой бывший муж.
Косвенно, Андрей, считай щелкнул Романа по носу. Каково это — пригласить на работу бывшего своей сотрудницы, да еще и той, к которой ты сам испытываешь романтический интерес.
Встаю и задумчиво прохаживаюсь.
На столе куча бумаг, которые надо разобрать. Писем, на которые надо ответить. Словом, работы просто куча, а я думаю о нем.
Ворвался нахальным ураганом и только шуму навел.
Сейчас к обычным делам добавятся еще эти сложности — он ведь так просто не отступится.
Теперь для него дело принципа взлезть в эту структуру. Даже если бы дело не только в деньгах было.
Хмурюсь и потираю лоб — так спокойно нам жилось без тебя, Воронцов!
Остаток времени до совещания я пытаюсь заставить себя работать.
А обычно этого делать не приходится — мне мое дело приносит радость, я просто горю им.
Лезут
