руки, чтобы перехватить. Пачкает его одежду. Затем сует отцу в лицо липкую ладошку, демонстрируя остатки лакомства.
— О, боже, — смеется Демьян. — Ты весь в мороженом, сынок. И я теперь тоже.
— Я дала ему чуть-чуть попробовать, — говорит Татьяна, присаживаясь рядом. — Но, кажется, ему не понравилось, что оно холодное.
Вера заливисто хохочет, прикрывая рот ладошкой. Арс, глядя на нее, тоже начинает смеяться, хотя не понимает причины. Его смех — заразный, искренний, и через минуту мы уже хохочем все впятером, сидя на скамейке в городском парке, посреди обычного солнечного дня. Но эти эмоции и легкость внутри… Оказывается, для счастья нужно так мало.
— Ладно, Дем, мы с Верой, наверное, пойдем. Ей еще на кружок, потом Алису забрать из школы. В выходные нормально погуляем. Или я завезу младшую на пару часов, если вдруг форс-мажор. Подстрахуете?
— Конечно, — соглашаюсь я.
Мне нравится, что наши дети так дружны.
Вера канючит, что хочет еще поиграть с Арсом. Но нам самим на прием к врачу через сорок минут. И пока мы приехали в город, состыковались, чтобы Вера и Арсений немного провели время вместе.
Мы прощаемся. Арс, уставший от активной игры, начинает тереть глаза кулачками. Демьян берет его на руки, и сын тут же прижимается к его груди, кладя голову на плечо.
— Набегался, — шепчет Демьян. — Сейчас уснет перед приемом.
— Они почти два часа носились по парку. Вполне возможно.
Мы идем по аллее втроем. Я держу Демьяна под руку, он несет полуспящего Арса, и в этой картине — вся моя жизнь. Все ее полутона. Весь смысл. Два моих любимых и близких человека.
Раньше я думала, что нужно обязательно чего-то добиться, чтобы соответствовать такому, как Демьян. И я, безусловно, пытаюсь. Я отучилась на права, поступила на заочное отделение, подтягиваю английский и сама занимаюсь Арсом без помощи няни. Но только сегодня, наверное, впервые, оглядываясь назад, вдруг осознаю, сколько всего сделано и какая я молодец. От той Мишель, которая только-только приехала в Москву, остались лишь крупицы неуверенности.
— Слушай, — вдруг говорит Демьян, останавливаясь. — А давай не будем ждать вечера?
— В смысле? — не понимаю я.
— В смысле — сходим на прием к педиатру, отвезем Арса домой, раз я пораньше освободился, и я тебя похищаю.
— Звучит заманчиво…
— На деле будет еще интереснее, — заверяет меня Сколар.
— Знаешь, — говорю я, останавливаясь и снова думая о том, какая удивительная штука жизнь, — когда я была помладше, я была уверена, что быть взрослым, а тем более родителем — это скучно. Работа, быт, усталость, сплошные обязанности и ответственность, рутина и ничего интересного в этом нет. Но я заблуждалась. И не знала, что можно вот так… гореть. Через год. Через два. Даже не только в плане чувств к тебе, а в целом. Столько всего хочется успеть и многому научиться, быть лучше, быть образованнее. Чтобы ты восхищался моими результатами. А еще вот так смотрел...
— Миш, — улыбается Демьян. — Я так буду на тебя смотреть и без всего этого списка, который ты сейчас перечислила. Просто потому что ты есть. Какие-то вещи сложно объяснить словами, хотя с этим проблем у меня нет. Но это как раз тот самый случай. Вот здесь ты у меня, — он берет свободной рукой мою и кладет себе на сердце, — и всегда будешь.
Я прижимаюсь к нему и с другой стороны кладу голову на плечо.
Мы выходим из парка. Солнце окрашивает небо в насыщенно-синий цвет, кругом красота и столько зелени, что аж глаза слезятся. Где-то вдалеке сигналят машины, где-то смеются дети, а мы идем на прием к врачу, затем поедем домой, где пахнет бабушкиными пирогами. Впереди наверняка много всего: ссоры, примирения, трудности и радости. Это, с одной стороны, обыденное и привычное, что есть у многих, а с другой — нечто чудесное и исключительно мое. Моя семья, мой любимый мужчина, наш маленький сынок и много-много нежности и любви к ним двоим. И если завтра все вокруг изменится, то сегодня… Сегодня я просто счастлива. А это не так уж и мало.
——————
