Простить невозможно забыть - Ника Горина
Катя в каком-то оцепенении бродила по городу до темноты. Весь день она ничего не ела, все ее тело болело, болели порезанные ладони... Болела ее душа и ее сердце.
Девушка очнулась только, когда перед ней засияли фонари Крымского моста.
В детстве Катя любила гулять по нему с папой. Перегибаясь через перила, маленькая Катя смотрела на быстрые волны реки, на проходившие под мостом катера и яхты, а папа придерживал ее, чтобы она не упала.
На этот раз папа ее не держит, ее никто больше не держит. Может, так будет лучше? Лучше для нее, лучше для всех…
Твердым шагом Катерина пошла к мосту. Она видела лишь перила перед собой, те самые перила, за которые держалась в детстве. Сейчас она держаться не будет.
Через несколько минут девушка уже стояла на середине моста. Она посмотрела вниз. Фонари вдоль моста освещали реку. Катя видела сильные волны. Поднялся ветер. Если она прыгнет сейчас, ее тело унесет далеко отсюда. Девушка оглянулась по сторонам. На мосту никого не было.
Ее била дрожь. Но страшно не было. Катя перелезла через перила. Один шаг. Всего один шаг. И все закончится. Боль уйдет.
Катерина закрыла глаза и убрала одну ногу с парапета. Ей нужно разжать пальцы. И все закончится… Наступит конец.
Катя отпустила перила и…
Почувствовала, как чьи-то сильные руки поймали ее и грубо втащили на мост.
Катя подняла глаза и увидела Дмитрия.
— Идиотка! — он с размаху ударил ее по лицу. Она упала бы, но крепко держал ее за руку. — Дура!
Дмитрий потащил ее с моста к машине.
— Отпусти! Пусти! — Катя начала вырываться.
— Рот закрой! — прошипел он.
Мужчина подтащил ее к машине, открыл дверь и швырнул на сиденье. Катя ударилась головой о переключатель скоростей.
Дмитрий быстро обошел машину, сел за руль и завел мотор.
— Какого хрена, Катя? — прошипел он.
Дмитрий был в бешенстве, руки его дрожали на руле, а дыхание было тяжелым.
— Я отвез тебя домой, оставил у дверей. Какого хрена, идиотка малолетняя, тебя понесло к мосту?
Катя ничего не ответила. Она вжалась в кресло.
— Умереть вздумала? Твоя жизнь принадлежит мне. Мне решать, жить тебе или умереть. А если умереть, то только я решаю, как и где, ты поняла?
Катя молчала.
— Ты поняла меня, стерва мелкая? — закричал он.
Перепуганная девушка кивнула.
Они ехали в полной тишине. Катя отвернулась к окну. Но в отражении на стекле видела вздувшиеся вены на руках Дмитрия. Она слышала его тяжелое дыхание. Куда он везет ее? Снова в тот дом? Снова будет бить ее? Насиловать?
Ей было уже все равно.
Но Дмитрий не выезжал из города. Он вез ее по освещенным улицам.
Наконец, он припарковал машину во дворе пятиэтажного серого дома и потушил фары.
— Идем, — он открыл перед ней дверь машины, но Катя не шелохнулась. Тогда он схватил ее за руку и вытащил на улицу.
— Я закричу.
— Только попробуй, ведьма! — процедил он ей на ухо. — Только попробуй открыть свой рот, и ты пожалеешь об этом. И будешь жалеть весь остаток своей жалкой никчемной жизни!
Он поволок ее к подъезду. Над входом горела тусклая лампочка. Дмитрий открыл дверь, втолкнул девушку.
Он не отпускал ее, тащил ее за собой на третий этаж. Катя спотыкалась, но он не давал ей упасть — его рука сильно сжимала ее предплечье.
Открыв квартиру, он втолкнул девушку внутрь, захлопнул дверь и зажег свет. Катя лежала на полу в просторном коридоре.
Дмитрий подошел к ней, резким движением поднял на ноги, прижал спиной к двери и замахнулся.
Катя съежилась и закрыла лицо руками. Но он ударил не ее, а стену рядом с ней.
— Какого дьявола, Катя? — прошипел он. — Я оставил тебя дома. Ты сейчас должна была сидеть в своей комнате и делать уроки. Что в таком простом, четко продуманном плане могло пойти не так?
Девушка сильно дрожала. Дмитрий ее не отпускал. Его пальцы больно впились в ее запястье.
— Меня выгнали из дома, — еле слышно проговорила она, не убирая от лица руки. — Сказали, чтобы я больше не появлялась на пороге.
— Неудивительно, — усмехнулся он, отпуская ее и отступая на пару шагов. — Терпеть такую несносную дочь невозможно.
Катя разрыдалась.
— Хватит плакать, это раздражает. У меня и без твоего нытья голова раскалывается. Разувайся.
Катя стянула кроссовки. Дмитрий взял ее за руку и привел в просторную гостиную. Щелкнул выключатель.
Прямо перед девушкой стоял большой серый диван. Напротив него тумба с телевизором. За диваном располагался обеденный стол, а за ним кухонный гарнитур.
— Где мы? — дрожащим голосом спросила Катя.
— В моем доме. Сегодня останешься здесь. А завтра я придумаю, что с тобой делать, — произнес он уже спокойным голосом. — Спать будешь здесь.
— Я…
— Рот закрой, — он слегка повысил голос. — Мне не до твоих капризов, девочка.
Он ушел из гостиной, а через минуту вернулся с подушкой и одеялом. Также он принес ей футболку, штаны и полотенце.
— Одежда будет тебе великовата, но какая к черту разница. Ванная — вторая дверь в коридоре. Спи, — сказав это, он вышел.
Катя продолжала стоять перед диваном. Он ничего с ней не сделал. Просто ушел. Просто оставил ее одну. Или он еще вернется?
Катя села на край дивана и обняла себя руками. Она дрожала, хотя в комнате было тепло. Но ее знобило. Зубы ее начали стучать. Дрожь была все сильнее. Девушка натянула на себя одеяло, но не могла согреться.
Взгляд Кати упал на часы, которые стояли на тумбе перед ней, — час ночи. Девушка закрыла глаза. Через мгновение открыла их: часы на тумбе показывали уже пятнадцать минут второго. Она еще раз закрыла глаза. А когда открыла их тут же, часы убежали еще на десять минут вперед. Сознание ее начало путаться. Она закрывала и открывала глаза, а минутная стрелка все спешила. Что с ней? Где она?
Она все еще сидела на краю дивана, укутанная в одеяло. Откуда она взяла его? Кто-то дал его ей… Она что-то видела, что-то очень важное в этой комнате. Но что?..
Катерина обвела взглядом комнату. Кухня за ее спиной. Девушка медленно повернула голову и увидела на кухонном столе подставку с ножами.
Скинув с плеч одеяло, Катя подошла к столу и взяла самый большой нож.
Дмитрий, человек, поймавший ее у гаража и изнасиловавший ее. Он совсем один. И спит.
