Сплоченные нитью - Дениз Стоун

Очень-очень хочу.

— Наслаждайтесь праздником сегодня, — ухмыляется Иван. — Он заслужил после сегодняшней игры.

Если бы Кэмерон Хстингс умел краснеть, сейчас был бы идеальный момент для этого.

— О, не сомневайся, — отвечаю я с таким преувеличенным подмигиванием, что оно могло бы посоперничать с самым сырным куском чеддера. — Мы точно отметим!

— Уверена, ваши планы будут нанизано прекрасными, — добавляет Беа, наигранно-серьезно моргая ресницами.

Я фыркаю, и Кэмерон озадаченно смотрит то на меня, то на нее.

— Что смешного?

— Да ничего! — делаю вид, что так и надо.

Не уверена, что мы оба готовы к играм с бусинами… пока что.

Мы присоединяемся к его команде, которая уже уютно устроилась на диване Беа.

Парни с энтузиазмом разбирают детали матча, словно заново переживая каждый момент. Впервые за долгое время Кэмерон выглядит абсолютно расслабленным. Комната наполнена энергией: дети носятся вокруг, шутки летают в воздухе, смех разливается, как газировка из встряхнутой банки.

Кэмерон обнимает меня за плечи, притягивая ближе. Его теплое тело словно создано для того, чтобы я чувствовала себя дома.

— Мне нравится, когда ты так счастлива, — шепчет он, и его глаза сияют той самой сладостью, от которой тает сердце.

— Счастье тебе тоже к лицу.

— Это легко, когда ты рядом.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя себя самой везучей девушкой на свете. Окруженная новыми друзьями, я ловлю себя на мысли, что этот вечер — идеальный кусочек счастья, который, я уверена, продлится вечно.

Глава 37

Кэмерон

4 февраля

«Линдхерст» взлетает в топ-5 после серии побед — это долгожданный перелом?

6 февраля

Правда ли это? Кэмерон Хастингс замечен в аэропорту Хельсинки-Вантаа с инфлюенсером Дафной Квинн

В пятницу после тренировки я забрал Дафну, и мы отправились в аэропорт — летели в Финляндию. Семейный самолёт был занят, так что пришлось лететь первым классом. Дафна заказала все возможные закуски и вязала всю дорогу, а я боролся со сном, вымотанный после недели интенсивных тренировок.

Холод ударил по нам сразу после посадки. Дафна в жёлтой пуховике, коричневых ботинках и розовой шапке выглядела потрясающе на фоне снега. Её восторг был заразителен, пока мы шли к машине, которую я заказал.

Я не могу сдержать волнения — ещё одно приключение в рамках «Года Да» с ней.

— Знаешь, ты сейчас немного похожа на утку, — говорю я, с трудом сдерживая улыбку.

— Джуни сказала то же самое, когда я купила этот пуховик перед поездкой на Аляску. Но тебе бы говорить. — Она крепче сжимает мою руку на заднем сиденье и смеётся, и этот звук, как всегда, растапливает лёд внутри меня.

— Эй, моя девушка связала это. — Провожу рукой в перчатке по шарфу и шапке, которые Дафна кропотливо создала.

— Моя девушка. — Она морщит нос, улыбаясь. — Всё ещё не верю, что ты уговорил магазин пряжи остаться открытым для нас. Мне даже неловко. — Её взгляд скользит за окно, где мелькают заснеженные пейзажи. Я же смотрю на дорогу, стараясь не думать о подступающей тошноте.

Я хотел сохранить сюрприз, но она ненавидит неожиданности, так что в итоге отправил ей программу на выходные.

— Всего на час, и они были рады помочь. — Пожимаю плечами, не упоминая, что пришлось выложить пять тысяч евро владельцу магазина, чтобы он согласился. Кто бы мог подумать, что вязание — такое дорогое удовольствие?

— Не могу дождаться! Здесь так здорово. Хочу увидеть снег при дневном свете. — Она прижимается щекой к стеклу, глаза горят от восторга.

Через двадцать минут мы подъезжаем к «Villainen Metsä» — просторному магазину в центре Хельсинки.

Внутри приглушённый свет, деревянные полки, заставленные мотками пряжи всех цветов, аккуратно рассортированными. В центре — большие столы со спицами, корзинами ниток и прочими принадлежностями. В углу потрескивает камин, вокруг — массивные кресла.

— Добро пожаловать, — кивает нам пожилой мужчина.

— Здравствуйте, — бормочу я, стараясь звучать благодарно. — Я Кэмерон Хастингс, мы договаривались о встрече.

— А, да!

— Спасибо, что остались открыты.

— Спасибо, — подхватывает Дафна, сияя. Мы пытались выучить несколько финских слов на этой неделе, обычно перед сном, пока она заплетала волосы.

Мужчина снова кивает.

— Пожалуйста.

Затем отходит за кассу, берёт почти готовый кардиган и возвращается к вязанию.

— Может, когда-нибудь ты будешь таким же, — шепчет Дафна, толкая меня в бок, пока я беру деревянную корзину. Она бродит по магазину, глаза горят.

— Фу, нет. Там же надо делать изнаночные петли, так что вряд ли. — Мои успехи в вязании удручающе скромны. Пока что мой максимум — распутывать её нитки.

— К концу года ты будешь вязать свитера. Помяни мои слова. — Она проводит пальцами по пряже, полная уверенности.

— Посмотрим. Я бы рад был связать хотя бы прихватку, которая больше похожа на квадрат, а не на параллелограмм, — говорю я, направляясь к полке с яркими мотками.

— На па-рал-ле-ло что? — Дафна смеётся, разворачиваясь ко мне. — Ты же отлично знал математику, да?

— Пришлось поддерживать оценки, чтобы остаться в команде. Финн помогал — он дружит с Алеком с моего рождения. — Беру моток голубой пряжи, наслаждаясь её мягкостью.

— Джуни учила меня всему, — говорит Дафна, тестируя красную пряжу о тыльную сторону ладони. — Она гений.

— В вязании много счёта.

— Счёт и геометрия — разные вещи. — Она протягивает мне нитку. — Почувствуй, какая мягкая. — Бросает моток в корзину. Её пальцы касаются моих, и я чувствую лёгкий разряд.

— А я думал, ты любишь сложные задачи. — Подмигиваю, а она морщит нос. В телефоне звучит сигнал. Я отключаю его. — Напоминание. У нас ещё минут тридцать, потом надо ехать на поезд.

— Ты прямо как папа в аэропорту. — Не совсем понимаю, что это значит, но если её это забавляет, пусть будет так. Она сказала то же самое, когда сработал будильник на посадку, и как загорелись её глаза — оно того стоило. — Ладно, времени хватит. Жаль, я не оставила больше места в чемодане, — вздыхает она, вручая мне ещё шесть мотков красной пряжи.

— У меня есть место, — предлагаю я, следуя за ней.

— Удивительно, что ты не забил его своими средствами для волос.

— Их не так много!

— Четыре баночки у меня дома! Это дофина воска. И я всё равно не понимаю — наносишь его, а потом всё равно потеешь.

— Со потом оно лучше работает. — Ухмыляюсь.

— Ну да, конечно. — Она запускает пальцы в мои волосы, взъерошивая их. Я ворчу, но не могу сдержать улыбку, пока она смеётся и передаёт мне очередной моток. — Ого, — вдруг говорит она. — У меня дежавю. Или это просто память о нашем последнем