Западня - Алеата Ромиг

сообщения. И все же в тот момент моей всепоглощающей мыслью было облегчение от того, что я, наконец, нашла ее. У меня было визуальное подтверждение того, что с ней все в порядке. Другие люди в комнате, Брайс и Сюзанна, растворились в окружающем тумане, когда я поспешила к Челси.

– О, Боже мой, Челси! – Я схватила ее за плечи и притянула к себе.

Покачав головой, она холодно ответила на мои объятия.

Я оттолкнула ее на расстояние вытянутой руки.

– Что, черт возьми, происходит?

– Алекс... Александрия, – поправилась она. – Мне очень жаль. – Она никогда не называла меня моим настоящим именем.

Брайс подошел ближе.

– Очень мило, что ты, наконец, присоединилась к нам.

Маленькие волоски у меня на затылке встали дыбом от его приветствия. Он больше походил на Алтона, чем на самого себя. Узлы в моем животе затянулись еще туже. Это был гребаный кошмар, который, как я думала, не скоро закончится.

– Да, Александрия, добро пожаловать домой. – Приветствие Сюзанны вернуло внимание всей комнате.

Я перевела взгляд с Челси на Брайса, потом на Сюзанну и, наконец, на комнату. Все было так же, как и всегда. Стены занимали неизменные книжные шкафы, а на окнах ниспадали тяжелые портьеры. Это была всего лишь еще одна часть состояния Монтегю, величественная и показная.

Для меня красота отсутствовала. Ее никогда не было. В моем воображении, богато украшенная резьба по дереву и смелые величественные цвета были приглушены тенями. Я никогда не питала должного уважения к роскоши поместья Монтегю. Это не особняк. Это не красиво. Это тюрьма, и реальность была слишком подавляющей, чтобы игнорировать ее: я снова была ее пленницей.

Я поглубже вдохнула, теснее почувствовав на груди блузку, но я не могла вдохнуть. Что–то изменилось. Пытаясь наполнить легкие воздухом, я поняла, что это был воздух. Все было по–другому.

Это вообще возможно? Воздух как-нибудь чувствуется? Можно ли его почувствовать?

Это не было похоже на дуновение ветерка. Напротив, воздух в кабинете Алтона был неподвижным, тяжелым и застоявшимся.

Когда я оглядела комнату и ее обитателей, все они пришли в движение. У меня снова возникло ощущение, что я лишний человек, единственный, у кого нет сценических реплик. На этот раз они были мне нужны. Мне нужен был сценарий в руке или телесуфлер в углу – что угодно с указаниями.

Черт, я бы взяла чертов компас.

В моем телефоне был компас, но тот все еще был у Алтона.

Придя мне на помощь, Сюзанна указала на длинный стол.

– Дорогая, давайте все сядем. Твой отец скоро будет здесь.

Я отрицательно покачала головой.

– Сюзанна, что ты можешь рассказать мне о моей матери?

– Хорошо, что ты здесь. Ты нужна ей.

– Что это значит? Алтон сказал, что она... она запуталась?

Сюзанна потянулась к моей руке.

– Александрия, мне очень неприятно говорить тебе это, но она бредит. Наверное, как ее подруга, я должна была это видеть. Я не видела, прости.

Не придавая этому особого значения, я отодвинула тяжелый стул – отведенное мне место – и села.

– И как давно?

Губы Сюзанны сжались, а глаза потускнели.

– В том-то и дело, что мы не уверены. Теперь мы все подвергаем сомнению. Может, она говорила тебе что-нибудь необычное?

Пока я размышляла над нашими последними разговорами, Брайс сел за дальний конец стола, а Челси через несколько стульев от меня. Поскольку Сюзанна вертелась рядом с креслом моей матери – местом, где всегда сидели Монтегю, – расположение казалось неправильным.

– Может, она сказала что-нибудь такое, что показалось бы тебе странным? – спросил Брайс, перефразируя вопрос своей матери.

Качая головой из стороны в сторону, я смотрела на него.

– Почему ты здесь? А ты? – спросила я Челси. – Я имею в виду, хорошо, Сюзанна, ты лучшая подруга мамы, но я не...

– Семья, дорогая, – сказала Сюзанна, опускаясь на место моей матери. – Мы все семь...

– Это место моей матери...

– И нас попросили быть здесь, – добавил Брайс, прежде чем я успела выразить свой протест.

– Так было приказано, – пробормотала Челси себе под нос.

Судя по тому, как Брайс повернулся к ней, и его лицо вспыхнуло, он тоже услышал ее.

– Подожди, – сказала я. – Мне нужны ответы. – Больше не желая сидеть на месте, я отодвинула стул назад и встала. – Это не о маме, а о… Facebook… новостные статьи… что, черт возьми, происходит между вами двумя?

Грудь Челси поднялась, а подбородок опустился. Молчание продолжалось до тех пор, пока Брайс не встретился со мной взглядом.

– Мы рады, что ты дома. Я люблю тебя.

Я положила руки на стол. Сморщив нос, я прищурилась и посмотрела в его сторону, как будто, пыталась понять его слова.

– Заметно, – усмехнулась я.

– Нет, Александрия, я люблю. Всегда любил. – Он посмотрел на Челси. – Она все знает. Я никогда не лгал ей. Но ты не захотела со мной разговаривать. Ты бы мне не ответила. За последние четыре года я много раз ездил в Калифорнию, чтобы повидаться с тобой.

Он что?

– Во время этих поездок Челси встречалась со мной. Она сказала мне, что ты не хочешь меня видеть, объяснив, что ты занята.

Он положил руку на стол в сторону Челси. Хотя ее взгляд не отрывался от стола, она подняла руку и вложила ее в его ладонь. Когда их пальцы переплелись, он продолжил.

– Мы сблизились. Это продолжается уже несколько лет. Мы и не предполагали, что это может зайти настолько далеко, но мне пришлось объяснить суду, что я никак не могу быть человеком, ответственным за исчезновение Мелиссы. Я был в Калифорнии с Челси.

– Что?

Он поднял ее руку и поднес костяшки пальцев к своим губам. Это действие оживило узлы в моем животе, затягивая их и вновь и образуя клубки.

– Разве Мелисса не пропала примерно в то же время, когда пострадала Челси? Ты знаешь, кто на нее напал? – спросила я.

По-прежнему взгляд моей лучшей подруги был прикован к столу.

– Я знаю, что был рад, что оказался рядом с ней, – сказал Брайс. – Я только жалею, что оставил ее одну в ту ночь.

– Н-но вы же позвонили мне из Атланты на следующий день. Я помню, как ты это говорил. Я ехала в аэропорт, чтобы повидаться