Сплоченные нитью - Дениз Стоун
— Ты выставил нас посмешищем, — говорит Таму. — Как ты мог так подвести?
— Дело не только в игре, — подхватывает Джун, его тёмные глаза становятся холодными, как обсидиан. — Мы помогали тебе избегать папарацци, звали тебя тусоваться с нами. Но тебе неинтересно быть частью команды.
— Никто не сомневается в твоём мастерстве. Все ошибаются на поле. Но мы отвечаем за это и поддерживаем друг друга. Ты один из лучших вратарей в Премьер-лиге, но этого мало. Нам нужен был ты как партнёр, а не просто вратарь.
Я замираю.
Вот она. Правда, которую я уворачивался, как пенальти. Они злятся не из-за игры — они разочарованы мной.
— Я пытался.
— Ты ставил себя выше нас, — заявляет Свен, его высокая фигура кажется ещё массивнее, когда он хмурится из-за стола.
Они все кивают, единым фронтом. Сожаление бьёт по мне, напоминая о сожжённых мостах. По лбу стекает пот.
— Я думал, справлюсь сам.
— Мы справляемся вместе, — резко говорит Таму. Его обычная солнечность исчезла.
Грудь сжимается — знакомое чувство провала. Может, мой пик уже прошёл. Может, Росси был прав, и я — ничтожество.
Лучше бы я был на поле, где хотя бы знаю, как реагировать, когда в тебя летят мячи. Блокировать удар — это просто. Делать свою работу.
Но это? Это совсем другая игра. Каждый разочарованный взгляд команды — как пропущенный гол. Я хочу искупления. Не хочу их подводить. Как мне всё исправить?
— Может, сядете все? — голос Дафны разрезает напряжение, тёплый, как летний ветерок. — Здесь явно много обид, которые нужно проработать.
Ребята стоят, как статуи. Я чувствую себя идиотом за то, что втянул Дафну в свой конфликт. О чём я думал? Это не её борьба, но вот она — пытается мирить нас.
— Дафна, всё в порядке, — качаю головой, пытаясь отмахнуться.
Конечно, она не сдаётся.
— Знаете, в моей групповой терапии мы садились в круг и вываливали всё, что наболело. Сначала было дико неловко — типа ради всего святого, вытащите меня отсюда. Но когда очередь доходила до меня, будто гора с плеч.
Ребята смотрят на неё, как на трёхголовую.
Свен прищуривается.
— Очередь?
Дафна хватает толстую вязальную спицу из корзины и размахивает ею, как золотым билетом.
— Когда держишь это — твоя очередь говорить. Остальные? Молчат. — Она передаёт её мне и хлопает по дивану, приглашая всех сесть. Они подчиняются мгновенно. Дерево холодное в моей руке. — Будь смелее, — шепчет она. — Ты Кэмерон, чёрт возьми, Хастингс.
И чёрт побери, я хочу им быть.
Дафна права. Либо ты выкладываешься, либо бежишь домой. А я не готов бежать.
Ещё нет.
Рассказывать про Чарли кажется нелепым. Даже стыдным. А если они используют это против меня? Решат, что я слабак?
Но я должен попробовать. Либо глотаю гордость, либо останусь изгоем до конца сезона. Или, хуже, вылетю из Премьер-лиги.
— Вы все видели те статьи в марте, но это не всё… — начинаю я, голос дрожит. Я рассказываю о жестокости Росси, заклеенных ртах, изматывающих тренировках. Кошмарах. Одиночестве. И о том, как Чарли Льюис, мой якобы друг, слил видео из душа и шептал гадости про меня и Дафну в день матча. — Поэтому, когда мы играли против них, я сорвался. Мне нужно было выиграть, чтобы доказать, что я лучше, несмотря ни на что.
Груз прошлого немного ослабевает. Я смотрю на команду. На их лицах не жалость — искренняя забота.
Свен потирает руки.
— Мы не знали, что всё так серьёзно.
— Думал, вы верите, что я сам слил видео, — признаюсь я.
— Что? Мы никогда так не думали. Просто это не тема для раздевалки. Но мы идиоты, если решили, что ты сам заговоришь, пока мы молчим, — говорит Таму, качая головой. — Звучит как отмазка, когда говоришь это вслух.
— Тренер… — начинает Джун.
— Не забудь попросить спицу, если хочешь говорить, — напоминает Дафна.
— Точно, — Джун смягчается и тянется за спицей. Я передаю её ему. — Тренер знает, что случилось?
— Говорил с Матосом, но не с тренером. Только моя семья и люди в этой комнате знают, — признаюсь, забирая спицу обратно. Руки дрожат.
— Как ты вообще пережил такое?
— Только сейчас понимаю, как это на меня повлияло, — говорю я. Дафна сжимает мою ногу, но это почти не утешает. — Я не могу выбросить голос Росси из головы — он твердит, что я никудышный вратарь. Мне снятся кошмары про тот стрим.
Страшно вываливать душу, зная, что по ней могут пройтись. Тишина после этих слов давит.
— Это ужасно, — Свен хмурится, беря спицу. Мы следуем правилам Дафны, передавая её по кругу.
— Да, — наконец соглашаюсь, потому что вслух это становится реальным. — Поэтому я переодеваюсь в душевых.
— Тренер попросил Феми сделать закрытые кабинки перед твоим приходом, — говорит Свен.
Я готов расплакаться. Они всё это время пытались быть мне семьёй, а я не замечал. Был слишком поглощён собой, чтобы увидеть их протянутые руки. Осознание бьёт, как удар в живот.
— Надо обратиться в Футбольную федерацию, добиться отстранения Росси и Чарли.
Меня передёргивает. Привлекать ещё больше внимания — последнее, чего я хочу.
— Возможно, — стараюсь говорить ровно. — Но я хочу оставить это позади.
— Мы можем поговорить с тренером, — предлагает Свен.
— Это поможет твоей ситуации, — утверждает Таму, обнимая меня. Тепло подкатывает ком к горлу. Остальные присоединяются, окружая меня поддержкой. Дафна в углу, глаза блестят.
— Спасибо, — выдавливаю я, голос срывается.
Накатывает ностальгия. В Лос-Анджелесе те парни были как братья. Может, и здесь так будет.
— Я следующая, — заявляет Дафна, выхватывая спицу. Я выдыхаю с облегчением. — Переезд в Лондон был страшным, но вы сделали его теплее. Сейчас, с травлей, я так благодарна вам за поддержку. Кроме сестры, у меня никогда не было друзей, но теперь у меня целая банда братьев. Я люблю вас, ребята.
— Мы тоже тебя любым, — хором говорят Свен и Омар, толкая её в плечо.
Дафна достаёт своё вязание. Ребята присоединяются, раскладывая пряжу и спицы. Они до сих пор вяжут вместе после того аукциона Феми. Я должен был быть с ними. Дафна смотрит на меня и протягивает клубок со спицами. Я глубоко вдыхаю, готовый покорить и это.
— Кто ещё хочет поделиться? — спрашивает она, глаза сверкают.
Джун берёт спицу.
— Спорт повлиял на мои отношения с едой, — признаётся он. — Подсчёт калорий, взвешивание порций, поддержание формы в сезон — это сложно. Иногда у меня только
