Дорогой Дуэйн, с любовью - Элиза Гордон
В честь твоего особенного дня я приготовила восхитительный кекс «вулканический красный бархат» с глазурью из взбитых сливок (только не говори об этом чудесному Марко). Я купила Олдос ее собственный «кошачий кекс», и мы собираемся спеть для тебя.
С днем рождения, тебя
С днем рождения, тебя
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, дорогой Дуэйн Дуглас Скала Джонсонннн,
С днем рождения, теееебяяяя!
со всей нашей любовью,
Даниэла и Олдос Вся-мордочка-в-кексе Стил + Хоббс Золотая рыбка
Глава 44
— Привет, Дени, это Дженис. Сегодня утро вторника, так что ты, наверное, в спортзале. Слушай, я знаю, что этот блог — настоящее дерьмо для тебя, но думаю, это поможет. Я не шучу — за последние двадцать четыре часа мне позвонили четыре разных директора по подбору актеров из Портленда и сценарист/режиссер небольшой театральной труппы в Лос-Анджелесе, потому что, конечно же, твоя маленькая электронная почта заразила самых разных людей — побочный эффект того, что у тебя мой адрес электронной почты в твоей адресной книге.
И вот что: моя кузина — ассистент в William Morris Entertainment, Dani-WME, в Лос-Анджелесе! Она работает на агента Скалы. И получила от меня электронное письмо со ссылкой из-за почтового бота, или как ты там его называешь... Дени, ты можешь себе представить, что люди из WME каким-то образом узнали об этом?
В любом случае, эти кастинг-директора звонят, чтобы узнать, можешь ли ты участвовать в проектах, дорогая. Это отличные новости!
А театральный режиссер — Давина Гудбрансон — ты ведь видела «Монологи вагины»? Несколько лет назад она поставила свою собственную версию этого фильма в своей театральной труппе и хочет поговорить с тобой о возможности рассказать что-нибудь о твоей сумасшедшей семье. Нет худа без добра, подруга! Позвони мне!
Глава 45
Динь-[ворчание]-дон.
Самый трогательный в мире звонок в дверь оповещает меня о приходе гостей. Я вытираю слюни со щеки и проверяю свой телефон. Сейчас 9:32 утра. Я бросаюсь вперед, беспокоя своего нового пушистого соседа по кровати, в панике оттого, что проспала и теперь так опаздываю на работу —
Вот только у меня больше нет работы.
О да. Точно.
Интересно, сколько еще будних дней подряд у меня будет этот забавный момент паники?
Дверной звонок снова пытается выполнить свою работу.
— Иду! — Я накидываю свой флисовый халат — да, тот самый, с изображением Скалы, который занимает всю заднюю планку и вшит в нагрудный карман, — и несусь к входной двери. Смотрю в глазок. Доставка?
— Привет, — говорю я, приоткрывая дверь. Это может быть уловка. Это может быть парень в украденной черно-фиолетовой униформе, который пришел, чтобы доставить грязную бомбу от имени Лизы «Дик-Пик» Роджерс. То, что она якобы сказала агенту Супермену, что все кончено, еще не значит, что все действительно кончено. Может быть, она все еще хочет размазать мои кишки по бежевым стенам.
Я держу ухо востро, как это показывают на занятиях по самообороне.
— Конверт для Даниэла Стил — о, моей маме нравятся Ваши книги, — говорит парень из доставки, широко улыбаясь и показывая свои верхние зубы, украшенные серебряными брекетами. Он достаточно взрослый, чтобы устроиться на эту работу?
Хорошо. Чувак настоящий. Может быть. Я открываю дверь шире.
— Как думаешь, если бы я действительно была ей, я бы жила в этой дыре?
Его улыбка немного тает.
— Нужна Ваша подпись.
— От кого это? — Спрашиваю я, беря стилус, чтобы подписать его маленькую штуковину для электронной подписи.
— Похоже от юриста. Или адвоката, верно? — говорит он, читая этикетку на возврате. Я возвращаю ему его устройство. — Кстати, отличный халат. Обожаю «Скалу». Хорошего дня!
Я закрываю за собой дверь, но путь мне преграждает проснувшаяся полосатая кошка, которая ясно дает понять, что сию секунду хочет позавтракать.
— Пойдем, моя сладкая. — Олдос бежит за мной на кухню, мяукая, как бешеный демон, пока я не сую миску с влажным кормом ей под нос.
Без кофеина я не могу думать ни о чем, связанном с юристами.
Как только кофе заваривается, я отдаю дань уважения святому Дрого, покровителю кофе, и наполняю свою кружку с изображением упомянутого святого до краев. Олдос, покончив с завтраком, усаживается на стол рядом с Хоббсом и ковыряется в аквариуме. В ответ Хоббс дергает хвостом и мечется взад-вперед, как будто кто-то наэлектризовал его воду.
— Ты не можешь съесть своего нового брата, Олдос. — Я бросаю мышку, наполненную кошачьей мятой, в гостиную, и она бросается за ней, к большому облегчению моей измученной золотой рыбки.
Конверт доставки не очень толстый — конечно, недостаточно толстый, чтобы в нем могло поместиться самодельное взрывное устройство, — но я предполагаю, что в нем важные бумаги. Документы от юристов всегда важны.
Боже, неужели кто-то подает на меня в суд из-за блога?
Я распаковываю конверт, сердце бешено колотится в груди. Если кто-то подает на меня в суд, если это повестка в суд, они должны были прислать уведомление, верно? Кто-нибудь постучит в дверь или подойдет ко мне на рынке, когда я буду прятать коробку с печеньем под огромной охапкой шпината, и спросит: «Вы Даниэла Элизабет Стил?», на что я наивно отвечу: «Да, вы видели меня по телевизору?», что само по себе безумие, потому что я никогда не появлялась на телевидении в таком качестве, чтобы меня кто-нибудь запомнил. И тогда этот кто-то, вероятно, одетый в поношенный костюм Армии спасения и галстук, на который был пролит вчерашний кофе, скажет: «Вот, вам принесли», и протянет мне толстый конверт. Я начну плакать в отделе с печеньем, а другая женщина, добрая, заботливая, похожая на Джулию Робертс, пожалеет меня и будет стоять там, всего этого вкусного печенья, и мы откроем пакетик Орео, и она скажет мне, что все будет хорошо, даже несмотря на то, что печенье Орео для нас отвратительно и готовится на пальмовом масле, выращивание которого убивает орангутангов в Индонезии, и я не должна плакать, потому что солнце всегда встает —
Перестань тянуть время, Даниэла, — говорю я себе. Олдос мяукает на меня.
Я вытаскиваю бумаги из конверта.
Это не повестка в суд.
Это копия завещания Хоуи и сопроводительное письмо. Это душераздирающе, но я так рада, что на меня не подали в суд, что целую конверт.
Привет, Даниэла.
Вот одно из тех сентиментальных вступлений: «Если ты читаешь это письмо, значит, я, должно быть, мертв». Да. Я мертв. Пожалуйста, не рассказывай мне, как
