Как они её делили - Диана Рымарь
— Домой сразу и отдыхать. И даже не думай эти проклятые окна мыть. Если увижу, что мыла, по заднице получишь. Ты хорошо меня поняла, Настя?
При этом он крепко обнимает меня перед гардеробом в углу. Пока никто не видит, сует руку под свитер и без зазрения совести лапает грудь. От его прикосновений по телу разливается приятное тепло.
Тихо стону от удовольствия и позволяю ему себя потрогать. Почти сразу чувствую его губы на своей макушке — нежные, теплые. Потом Артур наклоняется ниже.
Сладко целует меня в висок — долгий, мягкий поцелуй. Потом в щеку, оставляя влажный след. И наконец губы — страстно, жадно, словно не виделись неделю, хотя с ночи не расставались.
Потом он подталкивает меня к выдаче курток.
— Можно я с подружками в кафе — чуток поболтать? — прошу я, надеясь, что голос звучит беззаботно.
Артур морщится, ему явно не нравится идея. Хмурит брови, губы поджимает.
— Ну ладно, — вздыхает он. — Только недолго. И как только домой придешь — сразу отпишись.
Он с важным видом переводит мне на карту две тысячи. Как будто я вправду потратила бы столько денег на один несчастный обед.
Артур забирает свою куртку и уходит, а я остаюсь в университете.
Иду, конечно же, не в кафе к подружкам.
Брожу по этажам, заглядываю в аудитории.
Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно всему университету. Ладони потеют, во рту пересыхает.
И в конце коридора на нашем факультете нахожу того, кого искала. Пусть он и в компании этих мерзких типов, но он, кажется, с ними всегда. А я уже устала искать возможность с ним поговорить наедине…
Трое высоких парней стоят ко мне спиной.
Арам — самый широкоплечий, в черной толстовке, которая подчеркивает мощную фигуру.
Димка Шнырь — длинный и худой, как жердь, в потертых джинсах.
Еще Леха Прыщ, прозванный так за россыпь угрей на лице, но при этом очень накачанный — широкие плечи так и распирают футболку. Они что-то обсуждают, смеются. Запах кофейного вейпа так и витает в воздухе.
Подхожу поближе, хотя очень страшно, аж колени подкашиваются. В животе какое-то шевеление — то ли от волнения, то ли малыши толкаются, хотя они для этого еще маленькие.
Тем не менее заставляю себя произнести:
— Арам, можно тебя на минуточку?
Брат мужа медленно поворачивается в мою сторону. Остальные тоже, но я едва их замечаю, пригвожденная к месту сердитым взглядом Арама. Его темные глаза сверкают злостью, губы сжаты в тонкую линию.
Он даже не тратит слов на разговор со мной.
Вопросительно изгибает бровь, и на этом все. Молчит, будто я пустое место.
Горло сжимается от волнения, руки дрожат.
— Пожалуйста, давай отойдем… — Мой голос звучит жалобно, но иначе не получается.
— С хрена ли? — грубо обрывает он. — Если что-то надо, говори при всех или уходи.
Он никогда не разговаривал со мной так грубо. Раньше был всегда вежливым, даже когда я ему грубила, чтобы отстал.
— Я ведь всего минуточку прошу… — Не сдаюсь, хотя внутри все сжимается от его холодности.
— Мне на тебя и минуту жаль. — Каждое слово он произносит с издевкой.
Димка и Леха переглядываются, ухмыляются. Представление их явно веселит.
— Но мы ведь не чужие с тобой, — отчаянно говорю. — Артур твой брат, и…
— Ага! — взрывается Арам, и в его голосе столько боли, что я вздрагиваю. — Он брат, который сделал ребенка моей любимой девушке. Нагло ее отжахал, пока я с ней за ручку ходил и в щеку поцеловать стеснялся… Охренительный брат! Мне такой не нужен. Вы меня оба предали!
Каждое слово бьет, как пощечина, ведь я делю с Артуром вину напополам.
Давно нужно было Араму сказать…
Набираю в грудь побольше воздуха:
— Арам, извини, что у нас с тобой ничего не вышло. Я никогда не хотела делать тебе больно…
— Не ты должна прощения просить, — хрипло отвечает он. — Артур должен. Он даже не сожалеет…
— Приходи к нам в гости, — быстро говорю адрес, пока он не ушел. — Завтра приходи, мы ужин приготовим, поговорим все вместе спокойно, по-родственному… Артур давно помириться хочет, просто не говорит вслух…
— Кто сказал, что я с вами мириться хочу? — Голос Арама становится еще жестче. — С хрена ли? Вы мне оба до одного места, мне вообще побоку на тебя и этого говнюка. Вы мне никто, ясно? Время еще на вас тратить…
Тут вклиниваются новые друзья Арама.
Димка Шнырь противно усмехается:
— Ты не так прощения просишь, красотка. Надо на коленях в туалете ротиком туда-сюда…
От его слов меня мутит.
Леха Прыщ подхватывает:
— Пойдем с нами, сладкая… Уже ж не целка, уже привыкшая.
Я настолько сильно не ожидала такой наглости, что даже не нахожу, что ответить. Пропускаю момент, как этот прыщавый урод тянет ко мне свою здоровенную лапищу, за плечо схватить хочет.
Однако коснуться меня он не успевает.
Между нами встает Арам — широкой спиной заслоняет меня от приятеля. Рука его отбрасывает лапу Лехи в сторону.
— Пошла отсюда, — рычит он на меня, но в голосе слышны защитные нотки. — Еще я со всякими гулящими дрянями не общался, время свое не тратил… И скажи спасибо, что беременная, иначе я разговаривал бы с тобой не так уважительно.
А, это типа было уважительно?
Нервно сглатываю, кляну себя за то, что решилась подойти. Щеки горят от стыда, глаза начинает щипать от подступающих слез.
Хочу сбежать подальше, но внезапно меня кто-то хватает сзади за плечи и отстраняет.
Следующее, что слышу, рык Артура:
— Как ты смеешь с ней так разговаривать?
Ну началось…
Глава 48. (Не) братья
Настя
Я не знаю, куда деваться.
Мы вроде бы в коридоре университета, а такое ощущение, что на школьном дворе, где близнецы Григорян начинают задирать друг друга.
Воздух накаляется так, что можно жарить яичницу.
Артур стоит передо мной стеной — плечи расправлены, кулаки сжаты, челюсть напряжена.
Арам тоже не собирается сдавать позиции — встает в боевую стойку, глаза сверкают той же яростью, что и у брата. Они так похожи в гневе, что становится не по себе. Одинаковый разрез глаз, одинаково сжатые губы, даже морщинки злости в одних и тех же местах появляются.
В коридоре пахнет предстоящей дракой.
Где-то вдалеке хлопают двери аудиторий, слышны голоса студентов, но все это кажется таким далеким. Мир будто сужается до этого небольшого пространства, где два брата готовы разорвать
