Развод. Украденное счастье - Елена Владимировна Попова
Начну все заново. Жизнь с нуля. С грудным ребенком и… с грузом на сердце.
Может, это даже к лучшему. Сложно представить, как продолжу жить с Аней в одном городе, понимая, что она совсем рядом, но у меня нет возможности увидеть ее.
Она больше не моя женщина, и я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью. Каждую ночь вижу ее во снах и довольствуюсь хотя бы этим.
Она устроилась на новую работу, ей предложили должность заведующего отделения в новом медицинском центре. Софа пока что живет с ней. В период беременности она предпочитает находиться под присмотром матери, а после родов планирует тоже переехать в Сочи.
Дочь все еще не может забыть этого подонка. Его посадили, а она рыдает из-за этого, жалеет его. Даже то видео, на котором он поджигает машину, никак не повлияло на ее отношение к нему.
Написала ему письмо, в котором поведала о своей беременности, но он на него так и не ответил.
«Когда Захара выпустят из тюрьмы, нашему малышу будет уже почти четыре года. Думаю, он исправится, пап. Исправится ради ребенка, ради семьи. Каждый человек заслуживает прощения, верно?»
Как ей ни объясняй, что такие, как этот Захар, неисправимы, и что она должна забыть его, все равно стоит на своем.
Надеюсь, за эти четыре года, пока он отбывает срок, Софа одумается и обретет счастье с достойным мужчиной, а не с этим щенком.
«Я все верну. Вот, возьмите деньги», — дрожал от страха в момент задержания. Думал, что его взяли из-за того, что присвоил себе деньги за продажу чужой машины. В панике отдал мне два пакета с деньгами, и решил, что после этого его отпустят.
Я показал ему начало видеозаписи, на которой он щедро поливает бензином тачку, и подтолкнул к сотрудникам полиции. Сгорал от желания прихлопнуть его.
Хорошо, что Софа собирается тоже жить в Сочи, я буду приглядывать за ней там. На пушечный выстрел не подпущу этого недоделанного папашу-уголовника к ней и к своему внуку.
«Папаша-уголовник», — застряла в голове фраза.
А кем я был, когда начал встречаться с Аней, когда стал воспитывать ее сына?
Все считали, что я верный друг Артема, который позаботился о его невесте и маленьком сыне, но только я знал правду.
Моей роковой ошибкой было — заводить разговор о любви к Ане в машине Артема.
Я не должен был делать этого, потому что он в тот момент находился за рулем. Не смог сдержаться, когда он заговорил о свадьбе. А потом не смог себя остановить.
Это из-за меня он погиб. Сказать о своих чувствах к его любимой женщине нужно было в другое время и в другом месте.
Зря я надеялся на то, что правда никогда не вскроется, что Аня всю жизнь так и будет принадлежать мне, не зная о том, что я находился в машине с Артемом.
Чего я добился в итоге?
Она ненавидит меня. И больше никогда не впустит в свою жизнь.
Тогда в медицинском центре я не смог рассказать ей и Тане о том, что произошло в тот вечер. Решил, что эта правда уйдет со мной в могилу и никто никогда о ней не узнает, но… когда ко мне в офис ворвался Стас…
— Ублюдок! — подлетел ко мне и схватил за горло. — Ты был в машине моего отца!
Я всю жизнь занимался боевыми видами спорта, и во мне выработалась привычка защищаться, когда нападают. Мое тело молниеносно реагирует на любое грубое прикосновение и в этот момент срабатывает защитная реакция.
Вцепился в него, не позволяя душить.
Несколько секунд молча смотрел в его красные глаза, наполненные гневом, на его напряженные губы, и видел перед собой точную копию Артема.
— Говори, что между вами произошло, пока я не сломал тебе шею!
— Примерно то же самое, что происходит сейчас, — пристально смотрел в глаза, в которых полыхало пламя. — Я сказал твоему отцу, что люблю Аню, он поднял на меня руку, я ответил, после чего он отпустил руль и машину вынесло на встречку.
С трудом разжал каменные пальцы Стаса и убрал руку со своей шеи.
— Я не желал ему смерти, Стас. Все произошло слишком быстро: схватка, встречка, удар, а потом все словно в тумане.
— Ты сказал ему, что любишь мою мать? — хрипло изрек он.
— Я полюбил ее, когда впервые увидел. Хотел, чтобы она была со мной, хотел сделать ее счастливой, — признался ему. — Но она очень любила твоего отца, и мечтала выйти за него. Когда Артем сказал, что они готовятся к свадьбе, у меня сорвало крышу. Это и стало причиной конфликта в машине.
— Он был твоим другом, — произнес он, глядя на меня как на ничтожество. — Ты бросил его. Сбежал и прятался, как трус. А потом как ни в чем не бывало приперся к моей матери, заделался мне в отцы, и думал, что никто не узнает правду?
Приблизился к моему лицу и процедил сквозь зубы:
— Не тебе было решать, с кем жить моей матери, и с кем она будет счастлива. Ты влез в их отношения. Угробил моего отца, а потом занял его место, не думая о том, каково ей будет без него — без того, которого любила, за которого хотела выйти. Его смерть развязала тебе руки, ты получил, что хотел, точнее, кого хотел. Все эти годы ты смотрел в ее глаза и скрывал правду.
Оттолкнул меня и прожег взглядом.
— Я считал тебя своим отцом. А сейчас жалею, что не ты оказался на его месте.
Все верно он сказал тогда. Я не имел права занимать место Артема рядом с ним и Аней. Я должен был остаться в машине, а не заметать следы, чтобы избежать наказания.
Наказание все равно настигло меня спустя много лет. Я потерял все, что имел, и обратной дороги уже не будет.
Все, что у меня осталось, это маленький Арсений и Софа. Я благодарен ей за то, что она не отвернулась от меня, хотя тоже знает всю правду.
Сына я не брошу, как это сделала Таня, и, черт возьми, я даже не могу ее обвинить в этом. Два с половиной месяца она не выходит на связь, не интересуется ребенком, потому что этот ребенок…
Потому что он от меня.
Арсений не виноват в том, что произошло. Он только пришел в этот мир. Он боролся за то, чтобы остаться
