После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
— Да, конечно, входите, — Раиса Ивановна нехотя, но все-таки открывает дверь снова, и мы трое входим внутрь. — Петя! Костя! Выйдите, пожалуйста! — кричит хозяйка дома.
— Мы уже спим, мам! — раздается из-за двери детской голос, видимо, Пети.
— Придется проснуться! — настаивает Раиса Ивановна и берется за ручку двери. Нажимает... и еще раз... и еще. — Заперто?! Почему вы заперли дверь, мальчики?!
— Говорю же, спим!
— Немедленно открой! — требует женщина.
— Позвольте-ка, — вмешивается Юрий Валерьевич и прислоняется к двери: — Парни, с вами говорит следователь полиции Шароваров Юрий Валерьевич. Вы должны сейчас же открыть дверь, и тогда все закончится быстро и без серьезных последствий. Если же моему помощнику придется ломать дверь, поверьте, вы оба поедете в отделение. Все ясно?! Я считаю до трех! Раз... Два...
— Нет, не надо! — кричит из-за двери Петя. — Не ломайте, пожалуйста!
Дверь открывается.
На пороге стоит белобрысый пацан с испуганными голубыми глазищами, невероятно похожий на свою маму.
А за его спиной прячется мой Макс.
— Ах ты... — шиплю я, чувствуя, как меня поглощает злость, быстро протягиваю руку, хватаю своего непослушного отпрыска за ухо и вытаскиваю из комнаты сначала в коридор, а потом на лестничную площадку, чтобы там задать хорошего трепака.
Пятнадцать минут спустя мы всей компанией сидим за столом в квартире Раисы Ивановны.
Макс и Петя зареванные, разобиженные на своих жестоких матерей.
Сама Раиса Ивановна тоже едва держится, вот-вот разревется...
Мы выясняем, что парни давно знакомы. Играли вместе в какую-то онлайн-игру, на почве этого сошлись, стали переписываться, сдружились, звали друг друга в гости. Им обоим перспектива такого путешествия казалась прикольной: Макс звал купаться в ночном море, Петя — бегать по занесенным снегом заброшкам. Чертова подростковая романтика!
Неудивительно, что когда мы полетели через Новосибирск, Макс воспользовался шансом и сбежал. И с другом вживую увиделся, и родителей своих выбесил. Идеально.
— Простите, бога ради! — молит у меня Раиса Ивановна. — Если бы я только знала...
— Но вы не знали, — говорю я. — И не виноваты.
— Мне так жаль, что ваша поездка сорвалась...
— Ничего, я свой заслуженный отпуск получу. Ни муж-изменник, ни сын-говнюк мне не помешают.
— Но я не хочу на Байкал, — подает голос Макс.
— А ты туда и не полетишь, — говорю я жестко.
9 глава
Мы с Раисой Ивановной обмениваемся контактами.
Юрий Валерьевич и Иван тем временем проводят профилактическую воспитательную беседу с нашими сыновьями.
— Очень надеюсь, что это никогда не повторится... ни в Новосибирске, ни в Сочи, — говорит Раиса Ивановна.
— Я тоже, — киваю. — Но если что — звоните и пишите в любое время дня и ночи.
— Вы тоже. Спасибо.
— И вам. До свидания.
— Доброго пути.
— А вам доброй ночи.
Мы прощаемся и с полицейскими, которым я благодарна за то, что так быстро среагировали и так быстро нашли моего сына.
Когда мы с Максимом остаемся вдвоем, то я веду его в ближайшую круглосуточную столовую.
Не знаю, как он, а я не ела с того момента, как мы загрузились в капсульный отель. Предполагалось, что потом нас покормят в полете, а потом мы закажем еду в отеле, но ни полета, ни отеля со мной не случилось.
Раиса Ивановна, конечно, щедро напоила меня чаем, да и посущественней еду предлагала, но я была в сильном стрессе и не могла есть.
Теперь же меня немного отпускает — и неожиданно нападает жор.
Макс, впрочем, тоже ест с аппетитом, хотя я поначалу сомневаюсь, кормить ли его вообще.
— Прости, мам, — говорит он, но я только морщусь:
— Я даже голос твой слышать не хочу сейчас.
— Что ты имела ввиду, когда сказала, что я не полечу на Байкал?! А ты что, полетишь, что ли?!
— Полечу, — говорю я. — Сейчас у нас... — я смотрю на наручные часы. — Два часа ночи. В пять у меня рейс до Иркутска. Так что давай, шевелись, ешь быстрее.
— А... а я?! — сын теряется. Аж бесит видеть его таким, ведь совсем недавно он был полностью уверен в себе, пока прятался от меня у своего друга по переписке.
— А у тебя рейс в пять пятнадцать — в Сочи.
— Я полечу один?!
— С представителями авиакомпании. Тебя примут, посадят, высадят. А в Сочи встретит Марья, я уже ей написала.
— Нифига себе ты придумала, — фыркает сын.
— Что-то не нравится?! — я вздергиваю бровь.
— Не то чтобы, просто...
— Жить будешь у нее, пока нас с отцом нет. Будешь ходить в школу и на карате. А вот телефона будешь лишен минимум на месяц. Что касается приставки... думаю, мы ее продадим. В любом случае, играть на ней тебе больше не придется.
— Ты прикалываешься, мам?! — возмущается Макс.
— Ничуть, — я качаю головой.
Он продолжает спорить, ныть, умолять, угрожать, но я игнорирую.
В четыре тридцать я сдаю его сотрудникам аэропорта, а сама отправляюсь на посадку: мой вылет уже через полчаса.
Лететь два с половиной часа, плюс час разницы во времени. В итоге, в Иркутске я буду в восемь с половиной утра по местному времени.
Неплохо бы подремать в полете.
Интересно, сильно ли удивится мой муженек, когда я ввалюсь в его номер с чемоданом?!
Он ведь наверняка еще будет спать...
Думаю, будет весело.
А еще веселее будет, когда он поймет, что провести отпуск в гордом одиночестве в огромном семейном номере не выйдет.
Что я здесь и никуда не денусь.
Что со мной придется считаться.
И что я не спущу с рук ни его измену, ни его претензии о том, какая я хреновая жена и мать.
Возможно, даже расскажу правлению университета о том, какой у них замечательный ректор...
10 глава. ВИКТОР
Дашины методы воспитания дали плоды — наш сын сбежал в чужом городе, черт знает куда, черт знает зачем.
И когда я говорю об этом жене, она сразу начинает возмущаться, словно и ни при чем:
— Ты издеваешься?! Ты правда считаешь, что сейчас самое время поговорить о давлении и воспитании?!
— Ну, он ведь из-за тебя сбежал, — я пожимаю плечами.
На месте Макса у меня тоже было бы стойкое желание сбежать куда подальше... впрочем, оно и у меня и на моем месте есть.
Не просто же так я увлекся Оксаной, своей студенткой.
Мужчины, у которых в семье все в порядке и жена не отвергает на пустом месте, не идут на сторону...
И это я еще очень долго держался! У нас полгода
