После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
Девять этажей, в каждом подъезде — по тридцать шесть квартир.
— А мы знаем, возле какого подъезда его высадили?! — спрашиваю я.
— Нет, — качает головой следователь Юрий Валерьевич, которому меня поручили. — Камеры были только на магазине напротив лицевой стороны дома. Со внутренней стороны, со двора, камер нет.
— Тогда почему мы уверены, что его высадили, что он не поехал дальше?!
— Во-первых, машина определенно останавливалась там на какое-то время, а не проехала насквозь, судя по расчетному времени, учитывая расстояние и скорость, — говорит он. — А во-вторых, туда банально нет смысла заезжать без цели кого-то высадить... там самый обычный жилой двор.
— А вдруг не Макс высаживался, а к нему кто-то подсел?! — предполагаю я, генерируя в голове возможные варианты.
— Хм... — следователь чешет подбородок. — О таком я не подумал...
К счастью, нам отвечает поддержка сервиса, которая успела связаться с водителем.
Макса высадили у второго подъезда из четырех.
— А водителя опрашивать не будут?! — спрашиваю я. — Вдруг Макс ему что-то сказал...
— Ничего, — качает головой Юрий Валерьевич. — Водитель сказал сервису, а они передали нам, что мальчик молчал всю дорогу, сидел в наушниках и выглядел совершенно спокойным.
Вот засранец!
Спокоен он, видите ли!
А мне здесь волнуйся, бегай по чужому городу, общайся с полицией!
— Мы пытаемся отследить его телефон, но радиус слишком большой. Впрочем, он совпадает с заданным домом. А вот этаж определить точно не получится.
— И что теперь, в тридцать шесть квартир ломиться?! — ужасаюсь я.
— Видимо, да.
Судя по выражению лица следователя, он тоже не очень-то рад такой перспективе.
Но делать нечего: пока Макс не переместился еще куда-нибудь, мы едем на место.
В автомобиле — я, Юрий Валерьевич и его помощник Иван.
Занесенная снегом новосибирская многоэтажка советских времен мощно контрастирует с нашим современным ЖК в Сочи, утопающем в зелени.
Заходя внутрь, я чувствую запах сырости и плесени.
Стены подъезда изрисованы граффити.
Тусклые лампочки под полотком мигают, реагируя на движение.
Атмосфера — довольно давящая.
Мы начинаем обход.
7 глава
Идем снизу вверх, этаж за этажом, квартира за квартирой.
Конечно, не все открывают двери: сегодня хоть и суббота, поздний вечер — почти полночь! — но кто-то развлекается в центре, кто-то спит, вставив беруши, кто-то все равно работает...
За пять этажей из двадцати квартир мы попадаем только в четырнадцать.
— И это еще много, — говорит мне Иван. — Время удачное, вечернее, да и выходной. В понедельник в полдень и пяти квартир не набралось бы.
— Ясно, — киваю я, мысленно радуясь, что мой сын сбежал поздним вечером.
Хотя на самом деле радоваться, конечно, нечему.
Сейчас я должна была заселяться в отель в Иркутске, а не бегать по полуночному Новосибирску...
Мало мне новости с мужниной изменой, еще и сыночек поднасрал! Иначе и не скажешь ведь...
Да, я подам на развод.
И предложу Вите оставить Макса себе.
Ну а что?!
Меня-то он ведь не слушается, а отца, конечно же, будет! Не будет сбегать и дерзить, зато будет исправно учиться, сменит плойку на книжки и научится пользоваться мылом и дезодорантом!
Мечты-мечты...
Но вообще, я вполне серьезно.
Максу тринадцать — а значит, придется решать вопрос с опекой.
Разумеется, она будет совместной, я сына не брошу, я люблю его, пусть и такого говнюка в сложном подростковом периоде, но почему бы ему не жить на постоянке с отцом?!
Отец ведь тоже родитель, да?!
А я к старшей сестре перееду, у Маши свой дом в Дагомысе, она будет только рада компании. Маша сама развелась три года назад — живет одна. Вспомним старые добрые, когда мы были молоды и глупы... так глупы, что вышли замуж за изменников... но кто же знал?! Они не всегда были такими!
Иван стучится в очередную дверь:
— Полиция!
Открывают не сразу, но секунд через десять раздаются шаги, потом звяканье железного кружочка — кто-то выглядывает в глазок, — а потом и сонный женский голос:
— Что вам нужно?!
— Следователь полиции Шароваров Юрий Валерьевич! — рапортует старший из моих спутников, показывая в глазок свое удостоверение. — А также мой помощник Губерниев Иван Васильевич! Мы ищем пропавшего мальчика, который должен быть в этом доме! Пожалуйста, откройте дверь!
— У нас нет никаких пропавших мальчиков, — растерянно отвечает женщина, но дверь все-таки отпирает. На вид она чуть младше меня, растрепанная, в халате и тапочках, явно только что из постели.
— Как вас зовут?!
— Раиса Ивановна.
— Раиса Ивановна, вы одна дома?!
— Нет, со мной мой сын Петя и его друг Костя, который пришел на ночевку.
— И давно пришел?!
— Часа два назад.
— Вы знаете родителей Кости?!
— Да, конечно. Мальчики учатся в одном классе...
— Какой класс?!
— Седьмой.
— Вы видели Костю сегодня, это точно он?!
Раиса Ивановна собирается было произнести «да», как мне кажется, но потом вдруг хмурится:
— Вообще-то, нет, я его сегодня не видела, он прошмыгнул в комнату сына, пока я была в кухне, но...
— Можно посмотреть на его куртку в прихожей?! — вмешиваюсь я. — Или на обувь?!
— Да, конечно, — кивает женщина и, открыв дверь пошире, уступает мне дорогу.
Я переступаю порог и сразу же вижу зимние кроссовки Макса, а потом, подняв взгляд выше, и висящую на крючке куртку — черную с ярко-оранжевыми молниями на карманах, такую ни с чем не спутаешь...
— Он здесь, — говорю я следователю.
8 глава
— Что значит — он здесь?! — не понимает Раиса Ивановна.
Она как бы невзначай снова вытесняет меня за порог, а проем становится более узким. Женщина держится за дверь пальцами так сильно, что кончики белеют. Я не думаю, что она как-то обманывает нас. Скорее, просто испытывает сильный стресс, потому что не понимает, что происходит. Вполне возможно, на ее месте я вела бы себя точно так же.
— Полагаю, — хмыкает Юрий Валерьевич. — Дарья Владимировна, мама пропавшего мальчика, считает, что ее сын в вашей квартире...
— Но это невозможно! — восклицает женщина. — Я знаю мам всех друзей своего сына!
— И с мамой Кости вы тоже сегодня общались, договаривались, что ее сын придет к вашему и останется на ночь?!
— Нет, но... но... Петя и Костя — лучшие друзья! Они часто остаются друг у друга, и мы с Илоной Альбертовной не созваниваемся и не списываемся каждый раз... Парни-то взрослые уже, по тринадцать лет!
— Максиму тоже тринадцать, — говорю я.
— И мы думаем, что сегодня в вашей квартире именно он, а не Костя, — добавляет Юрий Валерьевич.
— Как это возможно?!
— Мы и сами пока не
