Развод. История одного лета - Мила Конорева
— Итак, объявить результаты конкурса и официально открыть первую смену приглашается директор нашего лагеря — Андрей Михайлович. Аплодисменты!
Затем все происходит, как в замедленной съёмке. Я перестаю что-либо понимать.
На сцене, не к месту, появляется сияющий Нестеров. Все рукоплещут уже громче. Кроме меня.
Я все еще просто, застыв ледяной глыбой, играю с ним в гляделки. Наконец, он задорно мне подмигивает и приступает к делу.
— Третье место с номером «Лягушонок и лето» получают наши самые младшие ребята — 8 отряд!
Снова взгляд настойчивых глаз находит меня в толпе.
— Второе место отдаем первому отряду с их флешмобом «Summertime sadness»!
Глаза-магниты тут как тут.
— Ну, и первое место безоговорочно заслужил четвёртый отряд с их танцем «Лето внутри»!
Мои воспитанники визжат от восторга, выбегая на сцену. А я прикована к месту. Единственное, чего хочется, это сорвать с себя ужасную снежинку, намертво вцепившуюся в мои локоны.
Нестеров здесь директор! Подумать только! И все об этом знали кроме меня… А я со своими завхозами…
— Но это еще не всё, — вдруг произносит мой личный ад. — Мне хочется вручить приз зрительских симпатий.
Андрей спускается с лестницы и идет в мою сторону.
— За неравнодушное отношение к детям и поддержку их во всех начинаниях награждается вожатая четвёртого отряда — Олеся Анатольевна. Сегодня она, правда, Снежная королева.
Уровень позора на максимуме. Я в ауте. Все рукоплещут.
А все-таки вкус победы сладок, чтобы ни случилось…
Но Нестеров… Ох, он у меня завтра получит!
Глава 4
«Кружки»
— Надеюсь, Вы помните об экскурсии по кружкам? — назойливо жужжит Эммануиловна, пока я глотаю, не прожёвывая, свой бутерброд с сыром.
Проклятье! А я так мечтала уделить себе время после завтрака. Чашечка кофе и увлажняющая маска для лица уже забыли, как я выгляжу! Да, я без них, если честно, никак и не выгляжу вовсе…
Придумываю на ходу рекламу кружковой деятельности для современных подростков. Если, конечно, их вообще возможно заинтересовать лепкой из глины, резьбой по дереву и хоровым пением. Ведь совершенно очевидно, что всё вышеперечисленное куда «интереснее» мемов, ПОВ, блуперсов и прочей информационной чепухи.
Дальше должен стоять смайлик «я бьюсь головой о стену». Жаль, кроме древней «аськи», я его больше нигде не встречала. Тем не менее, за столько лет ничего выразительнее так и не придумали. Будь моя воля, эта мородочка стала бы эмблемой всей моей жизни!
— Становится как-то крипово. Сегодня у нас нет концертов? — настороженно спрашивает Щеняев, когда я плюхаюсь между ним и Шолоховым на скамейку. Остальные прохлаждающиеся тоже опасливо прижали «хвосты».
— Нет-нет, — беспечно откликаюсь я. — Одна маленькая экскурсия и вы свободны.
Под громкое цоканье любуюсь, как театрально закатываются глаза у воспитанников.
— Фу! Кружки — это НЕ актуалочка, — продолжает драматизировать Виталина и поворачивается спиной, чтобы уйти.
Нервничаю. Опять вспоминаю об увольнении. Чувствую, что снова близка к катастрофе. Как вдруг из толпы раздаётся несмелый голос Юли Филатовой:
— А рисование в списке есть?
— А как же! — мгновенно оживляюсь.
— Тогда я в деле. Кстати, если позволите, я бы расписала гуашью стеклянную стену в холле. А на кружке я сделаю наброски к рисунку, — увлеченно продолжает девочка.
— Пушка! И граффити можно забацать? — недоверчиво интересуется Котов.
— Давай попробуем, — вновь не упускаю возможность.
— Я пойду, если там не будет никаких натюрмортов. Ненавижу это слово. С французского оно означает «мёртвая природа», — философствует Бобкин, пока мы ступаем по разноцветным камушкам, украшающим тропинки.
Киваю и думаю лишь о том, как бы теперь удержать это быстрорастворимое любопытство.
Едва дойдя до летнего домика с яркими витражами, меня подзывает руководитель кружка.
— Как хорошо, что Вы пришли вместе с ребятами. Вы меня не подмените? — виновато улыбается женщина. — Меня срочно вызвали в главный корпус, а там полный аншлаг, — рукою указывает на людную мастерскую.
Совершенно не умею отказывать. Надо проработать этот момент со своим психологом. Если, конечно, я доживу до следующей нашей встречи…
— Мне сказали, что сегодня по плану свободная тема. Короче, полёт для фантазии, — бормочу еле слышно, врываясь в обитель юных Да Винчи.
Лавирую между мольбертами и столами, пытаясь вникнуть в суть каждого рисунка. Голова начинает кружиться.
— Ну, как у вас тут дела? — доносится из предбанника. В следующий миг директор лагеря демонстрирует всем свою белозубую улыбку в действии. Увидев меня, он слегка смущается, но не подает виду.
— Олеся Анатольевна, а Вы, я погляжу, прямо кладезь талантов? — отшучивается, пряча своё удивление.
— Стараюсь не отставать от администрации, — язвлю в ответ.
А как ты хотел, Андрюшенька⁈
— Ну, если у вас всё в порядке… — идёт на попятную Нестеров.
Но моя мстительность входит в раж.
— Андрей Михайлович, подождите-ка! — ловлю его быстро за локоть, — А как же мастер класс, который Вы обещали ребятам⁈
Вот это импровизация!
Художники все в восторге — круглые глазки хлопают в ожидании сказочной феерии. Они же не знают, что из чудес — у нас только наглая сказочница вожатая…
Давайте-ка, Андрей Михайлович, поднатужьтесь!
Нестеров недовольно щурится и незаметно делает мне пальцами знак в стиле «тебе конец». Хахаха, быстрее конец придёт тебе, дорогуша! Кто первый встал, того и тапки, так сказать!
Беру в руки кисть и, как ни в чем не бывало, собираюсь помочь младшим отрядам с их шедеврами.
— А что, если мы нарисуем общелагерное дерево, где каждый изобразит свой автопортрет, — внезапно выдает мой начальник.
А идея-то — бомба! Как и мужчина ее придумавший… Что за фамильярность, Олеся Анатольевна! Хватит вам в жизни одного босса с его сантехником…
Заметно волнуюсь и руки не слушаются, когда окунаю беличий ворс в стакан с акварельной жижей. Ствол нашего древа уже готов. Остались лишь ветви и листья. Зеленая краска рябит мазками в глазах, когда подношу свою руку слишком близко к руке Нестерова. Теплообмен происходит с мурашками. Пальцы дрожат и разбрызгивают аквамариновые капли. Две яркие кляксы дразнят своей небрежностью идеальную белизну футболки Андрея.
— Ой, я случайно, — пытаюсь, вытереть безобразие и ненароком брызгаю снова.
В глазах директора пляшут чертята. Эта месть вышла незапланированно потрясной.
— А что? Мне даже нравится, — открыто смеётся Нестеров и брызгает на меня в ответ.
Моя рубашка покрывается красно-желтыми крапинками. И тут начинается кавардак.
— Давайте устроим челлендж, — Котов пестрит идеями.
Он трясёт своей кистью, словно волшебной палочкой, на бегу превращая детей в разноцветное конфетти. Все быстро подхватывают его настроение — капли теперь повсюду.
Визжим и носимся друг за другом
