Няня для рябинки босса - Елена Верная

— Они в копилке лежали, — продолжает ломать комедию Стефания, понимая, что я не ругал ее в магазине, исключительно чтоб не позорить ее.

— В какой еще копилке? — я недоуменно смотрю на ребенка. У меня лет с десяти копилки не было уже.

— Ну, помнишь, у тебя в кабинете лежат в шкатулке деньги, — объясняет мне ребенок. — Ты сказал, что копишь на черный день. Я и подумала, что это копилка, — у меня брови наверх полезли от ее слов. Дело в том, что я верю в банковскую систему, но и историю нашей страны я знаю неплохо, поэтому всегда имею наличные деньги. Не миллионы, конечно, но энные суммы денег у меня есть дома в сейфе, и в тайнике, и на работе в сейфе. Только на днях я доставал эту самую копилку, как выразилась моя дочь, чтобы добавить туда буквально тысяч двадцать-тридцать. И тогда-то и увидел мой любознательный ребенок эту шкатулку. Именно тогда я и сказал ей, что это на черный день. Но девочка тогда больше заинтересовалась не деньгами, а выражением и все допытывалась, что же такое «черный день» и когда он наступит.

— А почему ты решила их взять? — по факту не произошло ничего критичного. У меня даже взыграла какая-то отцовская гордость, что Стеша такая самостоятельная, что и наряд себе выбрала, и смогла все оплатить.

— Ну, я подумала, что «черный день» — это плохо. А ты вот как к нему готовишься. И если у тебя не будет денег в той копилке, то и день этот не придет, — рассказала ребенок свою логику размышлений.

— Все немного не так, — я улыбнулся дочери и присел перед ней. Какая же она у меня умница рассудительная. — Черный день наступит вне зависимости от того, есть у папы в копилке деньги или нет. Но если денег не будет, то пережить этот день будет значительно сложнее.

— Значит, я зря их оттуда взяла? — и ребенок расстроенно протянул мне свернутые в трубочку деньги.

— Да, Стеша, зря, — киваю дружелюбно, так как вижу, что в глазах дочери начинают скапливаться слезы. — Давай ты не будешь больше так делать.

— Давай, — кивает ребенок. — Я не специально.

— Я знаю, — обнимаю дочь. У нее такой возраст сейчас сложный. Она учится проживать свои эмоции, учится понимать, что она чувствует. В общем, она учится жить. И мне становится порой так горько оттого, что я не могу оградить ее от всего. Не могу сделать так, чтобы ее не касались все эти житейские невзгоды.

Дочь немного успокоилась, и мы сели в машину. Я долго думал, заводить ли тему, что затронула сегодня воспитательница, и решил осторожно спросить. Вроде как с шуткой.

— Я тут утром разговаривал с Мартой Фридриховной, — вижу в зеркало заднего вида, как дочь напряглась. Я сперва не хотел говорить, откуда узнал информацию, но потом решил, что скажу. — Она мне сказала, что ты говоришь, что я скоро женюсь, и у тебя будет новая мама, — смотрю, как Стефания смущенно отводит взгляд. Ей стыдно, а значит, разговор такой был и она понимает, о чем речь. — Ты не хочешь меня тоже посвятить в подробности моей личной жизни? А то все знают, кроме меня, — и я улыбнулся дочери.

— Папочка, не сердись, — начинает дочь, делая умильное личико. Губки бантиком, бровки домиком, взглядом может айсберг растопить. Ну как на такую прелесть можно сердиться? Но я держусь и стараюсь не показывать виду, что, что бы она ни сделала, я не буду сердиться и порву за нее любого и любую. — Просто Есения сказала, что я маме своей не нужна. А я сказала, что у меня скоро новая мама появится. Вот и все, — вижу, что дочь явно не договаривает, но суть проблемы я понял.

— А Есения — это дочь Маргариты Алексиной, да? — я снова бросаю взгляд на дочь.

— Да, это тети Риты дочь, — кивает ребенок и делает скорбное выражение лица.

— Не обращай внимания на эти слова, — я бы очень хотел заверить дочь, что она очень нужна своей матери, и та ее любит больше всего на свете, но, к сожалению, язык не поворачивается это сказать. — Ты нужна своей маме.

— А у меня точно новой мамы не появится? — дочь смотрит с надеждой на меня. — Или ты еще с мамой помиришься, если она дядю Тимура бросит?

— Нет, малышка, — у меня от перспективки даже мороз по коже пробежал. — Дело не в дяде Тимуре, а в том, что мы с мамой разлюбили друг друга, — ох, как же сложно ребенку объяснять все эти взрослые заморочки тогда, когда даже взрослый человек не всегда способен все понять и разобраться. — И я пока жениться не собираюсь, — признаюсь как на духу. После развода я не рассматриваю женщин как спутниц жизни, только как эскорт на мероприятие и не более. Марина отбила желание к чему-то большему и серьезному. К сожалению, бывает и так.

— Хорошо, папочка, я больше так не буду, — кается дочь, но тут же ее личико просветлело. — А я теперь каждый день после сада буду к тебе на работу ездить?

— Нет, родная, — я усмехнулся. — Сегодня мы найдем тебе няню, и ты будешь проводить время с ней.

— А мне так нравится у тебя на работе, — мечтательно говорит ребенок.

— Мне тоже у меня на работе нравится, но мне не мешало бы еще и работать, — улыбаюсь дочери, и та понимает, что уговорить меня оставить все как есть невозможно.

Глава 5

Элла

Стою и кручу в руках купюру. Может, в кассу их положить, пока не закрыла еще? Но тогда в кассе будет излишек. Я же не обманула никого, не украла. Девочка сама мне их дала, а значит, они мои, правильно? Я словно с совестью пытаюсь договориться. И только я решаю, что можно оставить деньги себе, и защелкиваю кассовый ящик, как ко мне практически подскакивает Антонина Сергеевна.

— Ты что делаешь? — она видит закрытый кассовый ящик, видит пятитысячную купюру у меня в руке и зло прищуривается. — Решила обчистить магазин, дрянь?

— Нет, — я в шоке и от обзывательств, и от обвинений. Я слово вставить не успела, как Карина вставляет свои пять копеек.

— Воровка, — усмехается коллега и отворачивается. Ее слова — словно приговор мне, и Антонина Сергеевна расценивает их как-то по-своему. Она выдергивает у меня из рук купюру и отталкивает от кассы.

— Мы сейчас проверим, — шипит на меня змея в виде директрисы. Ей только раздвоенного языка не хватает