Мой босс... Козел! - Елена Северная
Неожиданно со спины меня обняли крепкие руки. Шею обдало тёплое дыхание.
— Господи, Маша, я так испугался! — объятия стали крепче. Хорошо, что это платье фиг помнёшь. Я представила себя в первом белоснежном с кучей юбок, и ещё раз убедилась: я умница. — Ты больше не пропадай. Второго такого раза я не выдержу.
— М-м-м-м… Это почему ещё?
Не скрою, в этот момент мне хотелось, чтобы отключили электричество и лифт застрял. Но увы. Он мягко остановился и нетерпеливо распахнул двери, приглашая: вымётывайтесь, дорогие новобрачные, мне работать надо, не до вашего романтика!
— Дурёха, ты, Машка, — вздохнул босс. Который уже несколько часов мой муж. — Люблю я тебя. С самой той минуты, когда бросила вызов. Помнишь?
Я искренне пыталась вспомнить, когда это я ему чего бросала. Не вспоминалось никак. Да я боялась его, как огня боялась! Какой там вызов?
— Ну как же, Маш, — тихо засмеялся муж. — Помнишь, в самую первую нашу встречу я спросил, вышла бы ты за меня замуж, а ты ответила «нет»? Я тогда, как охотник в засаде, решил: будет моя! Поймаю в ловушку! И сам поймался. Даже не сообразил, — когда. Так что, Манюнь, принимай свой трофей в моём лице, теле и так далее. Пользуйся. Я добровольно отдаюсь в твои ласковые ручки.
Лифту надоело держать двери раззявленными, и он с возмущением закрылся. В просторной кабине почему-то стало жарко и нечем дышать. А этот гад, который муж, и который добровольно отдавался, сам заграбастал меня и припёр к зеркальной стенке.
— Берёшь меня в мужья? По-настоящему? Без договоров и компенсаций? Хотя, нет! — он помотал головой. Смоляная чёлка озорно метнулась над бровями. — Договор всё же есть: вместе навсегда!
Так. Стоп. Что это было? Предложение? Ещё одно? Или что?
— Маш, я вообще-то в любви тебе признаюсь, — несколько озадаченный моим ступором, произнёс босс.
От радости мне захотелось обнять весь мир. Но, знаете, что я сделала? Я ляпнула:
— Знаете, шеф, компанией вы лучше руководите, чем в любви признаётесь.
— Сравнила! — хмыкнул и ослабил хватку, чтоб немного отпрянуть и посмотреть мне в глаза: — Компанией я уже сколько времени руковожу, а в любви признаюсь первый раз.
Я не поверила:
— Да? На девственника вы не похожи.
Муж стал ощутимо злиться. Глаза блеснули опасным серебром и губы сжались в тонкую нить.
— А я не отрицаю, что у меня были женщины. Но полюбил я тебя, вот такую вот… — он покрутил ладонью в воздухе, затем махнул: — А! Что уж теперь! С тобой всё не так.
Нажал на кнопку открывания дверей и повёл меня к машине.
В одном босс прав. Со мной не так. Вот, что со мной не так? Мамой первый раз назвали — понарошку, и назвал десятилетний мальчишка. Замуж позвали — даже выбора не оставили, просто поставили перед фактом. Теперь вот в любви признались — и где? В лифте!!! Причём выставили именно меня завоевательницей мужского сердца, а не наоборот. Что со мной не так?
— Всё с тобой не так, — усмехнулся Борис, помогая мне сесть в машину. Блин, опять вслух подумала. — И мне это жутко нравится! Только я не услышал: ты-то меня любишь? Или мне надо кого-нибудь придушить, чтоб освободить себе дорогу к твоему сердцу?
А что я? Я вместо ответа потянулась за поцелуем. И не надо никаких слов. Всё скажут глаза и губы. Ну, и руки помогут.
Знаете, целоваться с собственным любимым мужем оказалось просто фантастически. Мы и раньше целовались, но сейчас это было особенно. Я ещё раз убедилась в правдивости народной мудрости. Это там, где говорится про вторые половинки. Казалось, что мы соприкасаемся не губами и телами, а душой. Моё сердце билось в такт сердцу любимого, я чувствовала руки мужа, которые обнимали и прижимали так, словно над нами витал страх потери друг друга. Время замедлило свой бег. Мир перестал существовать. Только мы, наша любовь и наша страсть, и вечная музыка жизни. Наверное, именно в этот момент я осознала, что принадлежу своему мужу со всеми потрохами навсегда. Мне не нужен больше никто, кроме этого брюнетистого гада с соболиными бровями, крепкими руками и такими нежными губами, что только от одного прикосновения сознание падало в любовный обморок. Я с наслаждением пила дыхание мужа и отдавала ему всю свою накопившуюся нежность.
А что? Я хомяк запасливый, а ещё и с недавних пор, с тех, когда штамп в паспорте появился, я генератор любви и нежности со встроенной функцией аккумулятора. Сберегу полученное и отдам всё с троицей. Вот и сейчас — получая порцию любви, я чувствовала, как она, эта порция, уютно устраивается у меня в сердце и сразу начинает расти. Так что, целуй меня, супруг дорогой, я в ответ окружу тебя такой любовью, что она для тебя наркотиком станет. Нашим личным, семейным, счастливым...
— Шеф, приехали, — нарочито громко сказал Вадим, весело глядя в зеркало заднего вида.
Мы оторвались друг от друга, осоловело огляделись, и принялись поправлять одежду.
— М-м-м-м, ещё банкет этот, будь он не ладен! — простонал Борис, явно недовольный, что пришлось прекратить прокладывать дорогу к…
В общем, надо идти, идти надо… Надо, я сказала! Хоть покажемся, а потом и слинять можно.
Всё же я умница — платье не помялось ни капельки. А если и помялось, то под сеткой-макраме не видно!
* * *
В ресторане появление новобрачной в другом наряде вызвало шок. По залу пробежали шепотки, в которых проскальзывало понимание задержки. Конечно, такое платье! И где только купили? Наверное, эксклюзив! Стоит, поди, приличных денег! Я подхихикивала про себя: эксклюзив, дорогие толстосумы, да только кутюрье живёт в обычной двухкомнатной квартирке в старой пятиэтажке и едва сводит концы с концами. Но это пока. Я уж постараюсь вытащить её.
— Маш, а чего так долго тебя искали? — наивно спросил подбежавший Санька. — Мы уж заждались. А выкуп большой заплатили за невесту? — деловито спросил он у Бориса.
— За нашу маму любого выкупа не жалко, — последовал ответ пацану, а мне — полный нежности взгляд.
— Это да, — с важным видом покивал Санька и усвистал к ребятне, что сидела за отдельным детским столом.
А меня чуть не накрыла истерика во второй раз за день. Правда, она выражалась не слезами, а нервным смехом. Просто я представила нашу «нежную» компанию с час назад: неудавшийся «шашлык», перемазанные обожжённые спасители и копающиеся в угольях
