Сын маминой подруги - Дарья Волкова
Почему-то забухало сердце – где-то не на месте, а в горле. Но разговор между братом и сестрой она слышала отчётливо.
– А я уж, грешным делом, думал – ты ревнуешь.
– Артур, ты несешь чушь и знаешь об этом. Какая ревность, ты что? Хорошо, что тебя Марат не слышит.
– Ты права, – послышался вздох Артура Балашова. – Я несу чушь. Это просто… наверное, нервное.
– Всё будет в порядке. Ты же видишь. Мне кажется, на пути спасения Захара Ульяна снесёт кого угодно. Включая нас.
– Ты все-таки ревнуешь.
– Нет. Я очень рада, что теперь у Захара есть Ульяна.
– И он больше не твой верный паж?
– Ты нервный и поэтому злой.
– И снова ты права.
Послышались какие-то звуки – будто отодвинули стулья, – и Ульяна поспешно отступила до двери в приёмную. Нарочно громко хлопнув дверью, она снова подошла к двери кабинета генерального директора и постучала. А потом толкнула.
– Я прошу прощения, Артур Антонович, но я… – Ульяна тщательно подбирала слова и говорила нарочито деловым тоном. – А-а, вот он, так я и думала. С вашего позволения… – Уля прошла к столу для совещаний и взяла свой блокнот. – Оставила у вас. Мне он завтра будет нужен.
– Конечно, – странным голосом отозвался Артур Балашов. Можно было подумать, что он смущен, если люди такого уровня умеют смущаться, конечно.
– Удачи вам завтра, Ульяна, – неожиданно мягко дополнила Милана.
Уля кивнула и, не попрощавшись, вышла.
Теперь она была Балашовыми не просто сыта по горло – она была близка к балашововредительству!
* * *
Уля запретила себе думать об услышанном. В режиме дикого дефицита сил это получилось сделать. Если думать о том, что Уля невольно подслушала, то можно ухнуть в самую настоящую черную дыру. Нет, не сегодня. Завтра – возможно. Но не сегодня. И Ульяна словно черным маркером закрасила эти несколько минут разговора между Артуром и Миланой. Она ничего не слышала!
Всего этого не было. Пока установка такая.
* * *
Ульяна словно сквозь туман или горячий пар видела, как освобождают Захара. Чувствовала, что ее накрывает неуместным головокружением и… И вот теперь точно раскисать нельзя!
Она взяла телефон и быстро набрала эсэмэску Марату: «Со щитом». Получила в ответ: «Я вас жду на парковке». Чёрт. Комок никак из горла не уходит. И туман в глазах всё никак не рассеивался. Словно через дымчатое стекло Ульяна увидела, как Захар посмотрел на нее, как качнул головой, но не смогла интерпретировать этот жест. И лишь когда на выходе из зала суда он крепко взял ее за руку – тогда туман сконденсировался в слезы, которые Ульяна незаметно смахнула. Ну, не здесь же рыдать, в самом деле, не здесь! Теперь всё будет отлично. Самое главное сделано. Она мысленно повторяла эти слова как мантру. Вот Марат крепко обнял Захара. Антон Балашов что-то Захару говорит, а Захар прерывает его и дружески хлопает по плечу.
Туман и слезы почти рассеялись, но ноги от волнения еще подгибались. Если бы можно было, то Ульяна села бы прямо на асфальт, но перед ней уже распахнули дверцу большого черного джипа. За рулем сидел Марат, Балашов рядом с ним, а Уля с Захаром устроились сзади.
Она вложила свои пальцы в его большую горячую ладонь, склонила голову ему на плечо и позволила себе на несколько секунд ни о чем не думать, а только чувствовать, как пальцы Захара гладят ее руку, и еще теплое плечо под своей щекой.
Она сделала то, что было необходимо.
Нервная дрожь не отпустила и когда они вышли из машины и направились в кабинет Антона Балашова. Уля как-то нерезко воспринимала всё происходящее. Видела, как Захара обнимают Артур, а потом Милана. Как что-то негромко говорит Самсонов, но ей не разобрать, что именно. Только потом, когда Юрий Валентинович оборачивается к ней, подходит и негромко говорит на ухо, она слышит его слова: «Молодец, девочка». Все что-то возбуждённо говорят – громко, наперебой, а ее ведет. Чтобы совсем не расклеиться, Уля поймала взглядом Милану – красивая, изящная. Прямо идеальная. Она стоит в углу кабинета и о чем-то говорит с отцом. У Антона Балашова привычно поникший вид, а вот Милана совершенно неожиданно гладит отца по руке и плечу. Неужели Балашовы смогли до чего-то договориться? Хорошо бы… А еще сейчас хорошо бы домой, потому что даже для того, чтобы просто молча стоять, приходится прикладывать огромное количество сил. А если она сейчас сядет, то уже не встанет. И уснет прямо тут, в кабинете Артура Балашова.
– Всё, ребята, хорошего понемногу, – услышала Уля рядом с собой голос Захара. – Остальное завтра. Завтра-завтра-завтра. А мы домой.
Уля еще осознавала это «мы» и «домой», а ее уже вели за руку из кабинета. А потом коридор, лифт, парковка. Всё молча. Единственная реальность – это крепкая теплая рука Захара.
Джип Захара по-прежнему на парковке – два месяца дожидался хозяина. И в этом джипе по дороге Ульяна самым позорным образом уснула. Такую ее, полусонную, довел до квартиры Захар. Такую и уложил в кровать. Именно в кровати Улю настигла внезапная и запоздалая мысль.
– Наталья Николаевна! – Уля даже проснулась. И резко села на постели. – Я ей не сообщила!
– Всё в порядке. – Рука Захара мягко надавила ей на плечо. – Отдыхай. Спи. Я сам всё сделаю.
У нее не было сил, чтобы спорить с Захаром. И желания тоже. Последнее, что она запомнила перед тем, как уснуть, – как Захар накрывает ее одеялом.
И первым, кого она увидела, когда проснулась, был тоже Захар. Он сидел на стуле возле кровати и смотрел на нее, подперев подбородок кулаком.
– Выспалась? – негромко спросил он, увидев, что Уля проснулась.
Ульяна кивнула, и этим весь ее ответ ограничился. Она смотрела на Захара и думала о разном. Например, о том, что Захар провел два месяца в СИЗО, и ему сейчас очень нужны простые бытовые вещи, к которым он привык, – одежда, ванна, еда. А Уля, вместо того чтобы помочь ему, уснула. Правда, судя по виду, Захар прекрасно справился сам. Он гладко выбрит, привычный румянец на щеках, свежая футболка облегает мощные плечи, взгляд уже… Уже не напоказ спокойный и уверенный. Такой привычный, родной, для нее самый лучший – Захар Мелехов. Но он любит другую женщину – красивую, роскошную Милану Балашову. Ну и что, что она вовсе не Балашова, а Ватаева, и замужем, и явно не испытывает никаких чувств к Захару. Это не меняет того факта, что он ее любит.
Или ей это всё показалось?
– Есть
