Сплоченные нитью - Дениз Стоун
— Это так на тебя похоже, — я легонько бью его по плечу. Он смеется, но даже не пытается прикоснуться губами к моим. Что ж, теория не сработала. — Ты вообще когда-нибудь встречался со спортсменками?
— Нет, — бормочет он. — Было бы сложно. Совмещать отношения и карьеру кажется невозможным. Для этого нужен кто-то особенный, ради кого я бы находил время.
— Логично.
Мое сердце пропускает удар, как заевшая пластинка. Он всегда находит для меня время.
Хотела бы я, чтобы у меня над головой была неоновая вывеска с надписью: «Поцелуй эту девушку, Хастингс». Если у него нет времени на девушку, может, мы могли бы быть просто друзьями с привилегиями? Это точно подошло бы под мой «Год Да».
— А у тебя? Каким был твой первый поцелуй? — спрашивает он.
— Ничего такого романтичного, — вздыхаю я, морщась. — Мой первый поцелуй был на вечеринке для первокурсников. Я так нервничала, что столкнулась с парнем носами. Он рассмеялся, а мне было ужасно стыдно. Его друзья потом неделями называли это «Неуклюжим поцелуем». Это было так неловко.
Я тогда мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
Выражение лица Кэмерона становится серьезнее, его челюсть напрягается.
— Тот парень не понимал, что у него было, — говорит он. — Если бы это был я, я бы считал себя самым счастливым человеком на свете.
Я моргаю.
— Правда?
Мое сердце тает, как мед.
— Любой был бы счастлив разделить с тобой такой момент. И если кто-то еще посмеет высмеивать твои поцелуи, им придется иметь дело со мной.
Я погружаюсь в диван, готовая отказаться от своего плана. Если бы он хотел меня поцеловать, он бы уже это сделал.
— Спасибо, Кэмерон.
Он наклоняется ближе, убирает прядь волос за мое ухо, слегка касаясь моей щеки. Подождите, может, мой мерцающий хайлайтер все-таки работает!
— Я серьезно, Дафна. Ты заслуживаешь того, кто ценит тебя всю — с твоими неуклюжими поцелуями и всем остальным.
Тебя.
Я хочу тебя.
Я хочу, чтобы это был ты.
— Может, у меня будет второй шанс на первый поцелуй.
— Надеюсь, — воздух между нами становится густым от напряжения, словно заряженным электричеством, которое никто из нас не может разрядить. Он откашливается и неловко смеется. — Ладно, моя очередь. Никогда не… засиживался допоздна, разговаривая с кем-то.
Мой рот открывается.
— Это низко! Ты же знаешь, что мои вязальные марафоны длятся всю ночь!
— Правила есть правила, — он пожимает плечами, протягивая мне морковку и позволяя своим пальцам слегка коснуться моих. Я жую и думаю над следующим вопросом.
— Никогда не… видела северное сияние.
Никто из нас не тянется за закуской.
— Хочешь добавить это в свои приключения «Года Да»?
— Очень! Может, после моего ретрита мы могли бы съездить. Ну, если ты сможешь вписать меня в свое расписание.
Он приближается, словно медленно плывет сквозь воду.
— Не вижу причин отказаться.
«Для этого нужен кто-то особенный, ради кого я бы находил время». Его слова звучат у меня в голове.
Я особенная.
— Да, — выдыхаю я, закидывая ноги на его колени. Наши лица так близко, что я бы согласилась даже на эскимосский поцелуй.
Его пальцы скользят по моим бедрам, его глаза изучают мое тело, пока в них не вспыхивает искра.
— Никогда не… был связанным, — говорит он низким, дразнящим голосом.
— Что? — я кашляю. Во рту пересыхает.
— Совсем связанным, — он кивает на мою футболку с надписью «Связана намертво»21.
Я отмахиваюсь.
— Это просто каламбур про вязание.
— Каламбур, да?
— Да! — смеюсь я, толкая его в плечо так, что его золотая серьга дрожит.
Становится невыносимо жарко. Его взгляд темнеет, становится интенсивнее. Кэмерон наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу.
— Я тебе не верю, — шепчет он, заставляя меня дрожать. — Думаю, тебе нравится сама идея быть связанной. Немножко.
А мне? Может, с правильным человеком.
— Похоже, тебе эта идея нравится больше.
— Никогда не пробовал. Может, с правильным человеком.
О боже. Он читает мои мысли, да?
— Ладно… Никогда не… ломала кость, — говорю я. Он берет еще одну мармеладку. Его челюсть двигается, а его щетина делает со мной вещи, которые должны быть вне закона. — Значит, ты расскажешь, как сломал нос?
— Первый раз?
— А сколько их было?
Я прищуриваюсь, наклоняясь, чтобы рассмотреть его нос. Он слегка искривлен в центре, переносица идеально вписывается между бровей, будто так и было задумано.
— Три, — признается он. — А еще переломы пальцев. Большинство несерьезные, но вот этот… — он протягивает левую руку, показывая кривой мизинец. — Этот так и не восстановился.
Я провожу пальцами по его грубой коже, затем переплетаю наши пальцы.
— Мне нравятся твои руки, — шепчу я. — Они такие… сильные. В них видна твоя работа. Все эти спасения и все такое. — Жар разливается по спине. — И твой нос тоже нравится.
Он смотрит на меня, пока я поднимаю свободную руку к его лицу, провожу по переносице и останавливаюсь на кончике.
— Правда? — он тяжело дышит, глядя на меня из-под темных ресниц. Он сжимает мою руку крепче, массируя ладонь большим пальцем.
— Да. Он придает тебе характер. А я обожаю характерных.
Я продолжаю исследовать его лицо, поднимаясь к бровям, обводя сильную линию челюсти. Мой пульс бешено колотится, когда я касаюсь выбритых висков на затылке.
Кэмерон наклоняется ко мне. Наша игра превратилась в «Сколько ты выдержишь?». Он притягивает меня ближе, его губы дразняще близко к моим.
— Так… что еще тебе во мне нравится? — его голос звучит как мурлыканье.
Мой палец скользит по его проколотому уху. Нервы будто бьют током. Я медлю у его челюсти, наслаждаясь шероховатостью щетины.
— То, что я открываю в этой игре, — признаюсь я. — Твоя очередь.
— Никогда не… — его взгляд медленно скользит по мне. — Не держал цепочку от браслета в зубах.
Никто из нас не тянется за едой. Я поднимаю бровь и убираю руки.
— Ты уверен, что не делал этого в ту ночь, когда мы были вместе?
— Я бы запомнил.
На моей лодыжке безобидно болтается цепочка с ракушкой. Кэмерон смотрит на нее, будто в его голове крутятся шестеренки.
— Ну, это легко исправить, — небрежно предлагаю я, вытягивая ногу.
Одним движением он хватает меня за икру — твердо, уверенно. Его прикосновение обжигает. Я откидываюсь на диван, пока он медленно целует мою ногу. Его щетина щекочет кожу, каждая щетинка — как искра.
Когда он добирается до цепочки, мой мозг превращается в кашу. Момент растягивается. Его язык медленно скользит по металлу. Его глаза смотрят на меня, обещая все, что было и что может быть.
Вызывайте врача, потому что я официально в отключке.
— Д-думаю, тебе
