Как они её делили - Диана Рымарь
Но что поделать, она стала для меня как воздух.
Человек ведь не может жить без воздуха, и я не могу без Насти.
Как же было здорово, когда мы просто были вместе. Сначала в отеле, потом в нашей квартире. Когда она была только моя, и мне не приходилось делить ее с остальным миром. Зачем вообще остальной мир, когда есть Настя?
Она — мой ходячий антистресс. Руку в лифчик засунешь, грудь потрогаешь, и настроение сразу на соточку.
Вообще не знаю, как я жил без нее три последних года.
Достаю телефон, пишу: «Где ты? Ты мне срочно нужна».
«Что случилось?» — спрашивает она.
«Нам срочно нужно домой», — отвечаю. Очевидно же, разве нет?
Но для Насти, похоже, не очевидно.
«Зачем?» — интересуется она.
«Трахаться», — отвечаю честно.
Потому что, вообще-то, сегодня я всерьез недополучил внимания от своей жены. Утром торопились на пары, вчера поздно легли. У нас было только один раз в душе, нагнул ее по-быстренькому, и все. И то я был так перевозбужден, что почти сразу кончил. Это вообще не считается.
Неожиданно Настя меня огорошивает: «Я сейчас не могу».
А потом добавляет: «Приходи в кафе».
Стискиваю зубы. Серьезно? Она там с подружками сидит, смеется, а мне что — ждать? Неужели ей подружки дороже мужа? После всего, через что мы прошли?
Иду в кафе возле университета, кипя от раздражения.
Захожу в просторный зал, оглядываю столики. Но ни Насти, ни ее подружек не видно.
Взгляд скользит по периметру зала, останавливается на длинной стойке с кофемашиной.
И вот там, у этой самой стойки…
У меня какое-то гребаное дежавю.
Настя стоит за стойкой в фирменном переднике кофейни. Только теперь она искренне мне улыбается, а не пытается спрятаться, как раньше.
— Артур, меня взяли обратно, представляешь? — радуется она, когда я подхожу. — Им срочно нужен был бариста, а тут я, вот и…
Такое положение вещей мне, мягко говоря, не нравится.
— Мы же решили, что я буду работать, а ты дома… — говорю угрюмо.
Настя спешит меня поддеть:
— Но у тебя ведь еще нет работы, верно?
Как газетой нашкодившего пса припечатала, ей-богу.
Впрочем, до нее быстро доходит, как звучат ее слова. Потому что она тут же тараторит извиняющимся тоном:
— Что плохого, если я тут поработаю? Нам же нужны деньги…
В башке взрывается фейерверк из аргументов, почему я против. Их реально десятки.
Но главный до жути банален — ревность…
Да, да, именно она, дикий припадок моментально давит на мозжечок.
На нее тут будут смотреть, с ней тут будут общаться. Чужие мужики будут улыбаться ей, заказывая кофе. А она будет улыбаться в ответ — потому что такая работа. Нормально это, что ли, если девушка в браке?
Опа…
Резко торможу со своими фантазиями, как запираю Настену дома на веки вечные, а ключ выбрасываю в окно.
Мы все же живем не в средние века. Вообще не могу понять, когда стал таким диким собственником?
Раньше же не было такого… Или было, но я просто не замечал этого за собой?
Наступаю на горло своей немотивированной агрессии:
— Ладно, малыш, пока не тяжело, поработай немного.
Ободряюще ей улыбаюсь, хотя внутри все кипит от протеста.
И еще понимаю: мне срочно-обморочно нужна работа, раз уже и у жены она есть. Золото в заначке не бесконечное, а жить на что-то надо.
Но главное — я не могу позволить себе быть тем мужем, который сидит дома, пока жена деньги зарабатывает. Особенно беременная жена.
Глава 38. Настя и Ульяна
Настя
После моего восстановления в университете и нежданного обретения старой работы проходит примерно несколько дней.
Все более-менее устаканивается.
Я за стойкой кафе чувствую себя почти уверенно.
Прекрасное утро прекрасного солнечного осеннего дня.
Я обслуживаю клиентов, отпускаю одного за другим, как вдруг вижу, что в конец небольшой очереди становится Ульяна Владимировна.
Моя свекровь!
Первое и совершенно немотивированное желание — спрятаться под стойку.
Как есть, скрыться от нее, а заодно и от остальных клиентов.
Пусть думают что хотят.
Сквозь землю провалилась — вполне себе логичное объяснение, нет?
Или вот еще хороший вариант — растолкать все, что есть сбоку, вскочить на стойку, открыть окно — и на улочку. Благо первый этаж, поэтому план побега не так уж плох, хоть и жутко глуп…
Ну не готова я сейчас к новой конфронтации. У нас с Артуром только-только наладилась новая жизнь, мы только-только выдохнули с облегчением. Я не хочу ругаться с его матерью. Вообще ни с одним родственником ни ругаться, ни даже видеться не хочу. У нас своя маленькая семья, свое комфортное пространство, и мы не позволим никому топтаться там грязными сапогами или туфельками.
Естественно, никуда не прыгаю. Ни под стойку, ни в окошко.
Поджимаю губы, обслуживаю покупателей.
Сама мысленно строю примерный план диалога. То и дело поглядываю на свекровь, пытаясь угадать ее настроение.
Главное — разоделась-то как!
Прямо сверкает в новом джинсовом костюме — белом. Крылышек ей только не хватает, на ангела похожая. Даром что волосы черные.
— Здравствуйте, Ульяна Владимировна, — тяну я, когда подходит очередь свекрови.
А она морщится, отвечает:
— Настенька, неужели я такая старая, что меня надо по имени-отчеству? Зови меня Ульяна… Может, даже мамой когда-нибудь назовешь.
Слышу это и не знаю, как реагировать. Торопею от ее слов.
Нормальная такая заявочка у меня на работе — прямо перед кассой.
И пусть другие клиенты уже поспешили вон, взяв кофе на вынос, это не повод разводить такие разговоры.
— Что вы хотите? — спрашиваю с хмурым видом.
— Латте с корицей, пожалуйста, — просит она. — Большой.
Э-э… Серьезно, что ли? Она сюда латте пришла выпить? Прям не нашла другого места, да?
— Хорошо, — хмыкаю.
И как ни в чем не бывало принимаюсь за дело.
Включаю кофемашину — она шумно пыхтит, и мне это даже на руку. Хоть какое-то прикрытие для неловкого молчания. Засыпаю зерна в отсек, слышу, как они с треском перемалываются. Руки работают на автомате — столько раз уже проделывала эту процедуру, что могла бы и с закрытыми глазами справиться.
Ставлю большой стакан под носик кофемашины, нажимаю кнопку. Темная струйка начинает литься, наполняя воздух густым кофейным ароматом.
Краем глаза наблюдаю за Ульяной, которая стоит напротив и явно готовится к атаке.
Беру металлический кувшинчик, наливаю холодное молоко — ровно столько, сколько нужно для большого латте. Погружаю паровую трубку в молоко и включаю пар.
