Развод в 45. Босс не бросит - Анастасия Бима
— Где у нас заготовки? Нужно проверить качество новой партии мяса.
Борис Иванович кивнул и указал на стол, за которым работала Нина. Сергей подошёл к столу, наклонился над лотками, взял один, осмотрел на свет. Нина замерла, боясь пошевелиться. Она стояла так близко, что могла разглядеть его ресницы — длинные, тёмные. И снова запах парфюма, смешанный с запахом чистого хлопка.
— Кто раскладывает? — спросил он у Бориса.
— Нина, — буркнул шеф-повар. — Она у нас калибрует, безотказная.
Сергей перевёл взгляд на неё. Она покраснела, и краска поползла по щекам до самых ушей. Он смотрел на неё не как на пустое место, а как на человека. Его глаза задержались на её лице, на косынке, на пятнах от воды на фартуке.
— Вы вчера точно откалибровали говядину? — спросил он. Голос был ровным, без намёка на насмешку.
— Да, Сергей Викторович, — ответила она хрипло. — Взвесила каждую порцию, упаковала в вакуум.
Он кивнул, взял один пакет, взвесил его на руке, как будто оценивая массу, и поставил обратно. Затем повернулся к блондинке и сказал:
— Завтра поставщик привезёт новую говядину — австралийскую. Дадим её Нине, пусть делает тест-партию.
Нина чуть не поперхнулась. Она? Тест-партия? Она была простой работницей заготовок. Её никогда не привлекали к тестированию нового сырья. Это было прерогативой старших поваров. Она посмотрела на Бориса Ивановича, но тот только пожал плечами — он тоже был удивлён.
— Хорошо, Сергей Викторович, — только и сказала Нина, не зная, радоваться или бояться.
Сергей развернулся и ушёл вместе с блондинкой. Нина осталась стоять, прижав руки к фартуку, чувствуя, как сердце колотится. Она не понимала, зачем он это сделал. Может, просто случайно назвал её имя. Или проверял её. А может… нет, она запретила себе думать.
Весь оставшийся день она работала с удвоенным старанием. Она даже попросила у су-шефа нож для филейной нарезки, чтобы нарезать мясо красивее. Ей почему-то хотелось доказать, что она не просто тупая посудомойка. Хотя кому она доказывала? Сама себе.
На следующий день привезли ту самую австралийскую говядину. Большие куски мраморного мяса, с тонкой жировой прослойкой. Нина аккуратно разложила их на разделочной доске, сняла плёнку, провела пальцем по поверхности. Мясо было холодным, упругим. Она отрезала пробный кусок, взвесила, прикинула толщину. Её руки, израненные и красные, действовали с поразительной точностью. Она улыбнулась своим мыслям — если бы кто-то увидел, как она радуется куску говядины, он бы подумал, что она сошла с ума.
Но когда она подняла глаза, она увидела, что Сергей стоит в дверях цеха и смотрит на неё. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за её работой. Она не знала, как долго он там стоял. Сердце ушло в пятки. Она сделала вид, что не заметила, и продолжила нарезать, но внутри всё дрожало.
Он подошёл ближе, встал рядом, почти вплотную. Нина чувствовала тепло его тела через рубашку. Она боялась повернуть голову.
— У вас руки… — сказал он тихо. Она вздрогнула. — Они в ссадинах. Вы пользуетесь кремом?
Она застыла. Это было так неожиданно, так странно, что она не нашла слов. Он смотрел на её пальцы, на красные, ободранные костяшки. И в его взгляде не было брезгливости — было что-то похожее на сочувствие. Или на... интерес? Она не могла поверить.
— Я… да, пользуюсь, — соврала она, потому что не могла признаться, что у неё нет времени или денег на дорогие кремы.
Он ничего не сказал. Он просто развернулся и вышел. Нина выдохнула так сильно, что у неё закружилась голова. Она прислонилась к стене, закрыла глаза. «Что это было?» — думала она. «Почему он говорит со мной? Я для него никто».
Она взяла нож и продолжила работать, но теперь каждое движение отдавалось эхом — она чувствовала его присутствие даже когда его не было.
В тот же день, вечером, когда она собиралась уходить, к ней подошла администратор зала, Ирина Викторовна, женщина лет пятидесяти с железным характером.
— Нина, тут тебе оставили, — сказала она и протянула маленький пакет в коричневой бумаге. — Сказали, что лично тебе.
Нина развернула пакет и увидела тюбик дорогого увлажняющего крема и небольшую баночку с маслом для рук. На тюбике была надпись на французском. Нина онемела. Она посмотрела на Ирину, но та уже ушла.
«Это от него?» — промелькнуло в голове. Но она сразу отбросила эту мысль. Зачем ему? Он владелец ресторана, миллионер, а она… Она просто посудомойка. Может, это случайность? Может, кто-то из поваров пошутил? Но повара не шутили такими вещами.
Она спрятала пакет в свою сумку, чувствуя, как дрожат пальцы. Всю дорогу домой она держала руку на пакете и не могла поверить, что это происходит с ней. В её жизни не случалось ничего необычного уже так давно, что она забыла, что такое удивление.
Приехав домой, она заперлась в ванной, открыла тюбик, выдавила немного крема на руку. Он пах лавандой и чем-то сладким. Она медленно втирала его в красную, воспалённую кожу, и чувствовала, как он впитывается, как боль уходит. Глаза защипало от слёз. Она плакала от какого-то странного, незнакомого чувства — благодарности. Или надежды. Она сама не знала.
Она легла спать, смазав руки на ночь. Впервые за много лет она не заснула сразу — она лежала и думала о Сергее. О том, как он смотрел на её руки, как он произнёс её имя. Это было глупо, по-детски. Он просто проявил вежливость. Но она ухватилась за это, как утопающий за соломинку.
Ночью она снова видела сон, но в этот раз он был другим. Она была в красивом платье, стояла в зале ресторана, и Сергей танцевал с ней. Он что-то говорил ей, она смеялась. Она проснулась с улыбкой — и тут же разозлилась на себя. «Прекрати, дура. Ты старая, грязная, у тебя муж-алкоголик. Тебе не до сказок».
Но крем на руках всё ещё пах. И от этого было тепло.
Глава 5. Возвращение волка
Через два дня после того, как она получила крем, её мир снова рухнул. Потому что приехал муж.
Она знала, что это должно было случиться — он звонил накануне вечером, сказал, что выезжает, и чтобы ужин был готов. Нина подготовилась: сварила суп, пожарила котлеты, убрала в доме, чтобы не было повода для скандала. Но она знала
