Мой босс... Козел! - Елена Северная
Мда. Дела. Ещё и день рождения отчима… Не прийти нельзя. Босса, что ли, им подсунуть в качестве моего жениха? Блин, он же болеет. До выходных вряд ли выздоровеет. Вот, что делать?
Глава 15
На следующее утро все мысли о замужестве и подмене жениха рассеялись, словно утренний туман под солнечными лучами. А всё почему? Потому, что офис лихорадило от предстоящего совета директоров.
Секретарша у зама — это отдельная история. По-моему, ей бы отлично работалось на должности секретаря у шефа, а не у зама. Елену Викторовну весь технический персонал боялся, как огня. К полудню переговорная была вылизана, хоть в белых носках заходи. Люстра сияла, словно каждая стекляшка из горного хрусталя выполнена и внутри заточён природный светодиод: так всё сверкало и переливалось. Сама Елена Викторовна уверенно раздавала команды — что, куда, сколько, чего поставить и положить. Я летала по переговорной аки голодная пчела, вылетевшая из улья весной на первые цветы. Когда всё было разложено и расставлено, Елена Викторовна с удовлетворением осмотрелась и постановила:
— А теперь пошли обедать! Эти (она имела в виду директоров) раньше двух часов не сядут. Олеарнский только в половине первого прилетает, а ещё из аэропорта доехать надо.
И мы спустились в кафе. Уже там она из боевого носорога превратилась в обыкновенную миловидную полноватую женщину, словно сняла железный панцирь. Как-то незаметно мы разговорились. Я почувствовала в ней родственную душу. Может, это было связано с её полнотой, ведь она первая женщина с такими формами, которую я встретила в офисе. Конечно, возможно и были ещё дамы в теле, но я с ними не сталкивалась. А может, сыграло роль то, как она помогла мне с организацией совета директоров. Да, я понимаю, что в отсутствии босса, заместитель выходит на первую линию, но всё же.
— Так ты почему ещё не замужем? — сама не зная, Елена Викторовна наступила на больную мозоль. — Такая симпатичная девушка и одна, — она с аппетитом откусила румяную булочку.
— Да вот, всё жду своего единственного, — промямлила я.
— Ой, — женщина махнула рукой. — Пока ждёшь, можно иногда и замуж отлучиться.
— Не-е-ет, — ответила с печальным вздохом. — Я жду принца на белом коне. А принцы, они принцесс со штампом о разводе не берут в жёны. И потом, я по любви хочу, а не просто потому, что возраст подошёл.
Елена Викторовна внимательно посмотрела на меня и хмыкнула:
— Дурёха ты, Мария, (где-то я уже это слышала…). Надо идти, пока берут. Я вот тоже: сначала училась, потом карьеру делала. Амурчик летал рядом, всё зудел над ухом. Я его тапком и пришлёпнула, чтоб не мешал. А теперь что?
— Что? — невольно переспросила я.
— Карьера не получилась. Амурчик воскрес, обиделся, повертел пальцем у виска и улетел к другим. А я вот теперь уже и не жду прынца, хотя к топоту копыт прислушиваюсь.
Тут у неё зазвонил телефон. Выслушав собеседника на том конце связи, Елена Викторовна облачилась в привычный панцирь офисного носорога и произнесла:
— Через пять минут.
Через пять минут мы встречали серьёзных мужчин в строгих костюмах и с видом повелителей мира. Хотя — нет. Были тут две дамы: Орлеанская Дева — она же начальник юридического отдела, и высокая шатенка — начальник отдела кадров. Когда все расселись по местам, в зал вошли двое мужчин. Я похолодела. Один был мне хорошо знаком — это Олеарнский, а второй был никто иной, как Козел-старший, отец шефа, я видела его мельком на дне рождении Олеарнского. Тогда ещё босс живенько слинял с мероприятия вместе со мной. Шеф так и не вычухался от вируса: сегодня ночью снова поднималась температура. Пришлось ему оставаться дома. Поэтому я чувствую себя, как муравей-разведчик в холодильнике: и еды много, а побежать за соплеменниками нельзя — дверца закрыта. Господи, хочу стать невидимой и неосязаемой!
Какое счастье, что я здесь не одна! Елена Викторовна ведёт протокол, а в мою задачу входит лишь обеспечение находящегося на столе: вода, соки, чистые бокалы, канцелярка. Хожу тенью, меняю бутылки. Соки тоже в бутылках, это специально было оговорено. Чем им в пюрпаках не устраивает? Ну ладно. Хозяин — барин. Кто я такая, чтобы сильным бизнеса сего указывать?
Часа два шла говорильня про сроки, графики, прибыли, убыли и всё в этом духе. Наконец, стали обсуждать китайских партнёров в свете последнего контракта. Тут Козел-старший и выдал:
— На китайское направление предлагаю создать отдельную группу. Рынок там огромный, последний контракт не единичный, будем развивать прямое сотрудничество и дальше. У нас добавился сотрудник со знанием китайского языка, необходимость в такой группе зрела давно.
Олеарнский опасно прищурился: как это без его ведома? Но вслух он только спросил:
— И кто у нас специалист по китайскому языку?
— Мария Дмитриевна, — представил меня самый главный босс. — Она уже показала себя в последней сделке.
Все дружно повернули головы в мою сторону. Я стояла ни жива, ни мертва. Чувствовала себя как бабочка на препарационном столе: столько взглядов! Такие разные — изучающие, насмешливые, откровенно-похотливые. Были и те, кто излучал неприязнь. Но никто не смотрел с такой ненавистью, как Олеарнские. И непонятно, кто сильнее ненавидел: дочь или папанька.
— И каким же образом сей специалист себя проявил? — ядовито продолжил Аркадий Олеарнский.
— Кому особо интересно, может задать этот вопрос мне лично после совещания, — отрезал Козел-старший.
А Олеарнский всё не успокаивался:
— Нам всем интересно. Особенно в том свете, что эту особу Борис Иванович представил мне на праздновании дня рождения как свою невесту. Семейственность, конечно, хорошо. Но что вы знаете об этой девице? Можем ли мы доверять ей? На кону огромные деньги компании.
Генеральный нахмурился.
— Мой сын доверяет Марии, а я доверяю своему сыну.
— Как вы можете доверять той, что обманом пытается пролезть в вашу семью? — в глазах Аркадия вспыхнуло торжество.
Что он задумал? Присутствующие зашевелились, полушёпотом переговариваясь между собой. В воздухе заманчиво запахло скандалом.
— Аркадий, какой обман? Поясни!
— Ты знаешь, что у неё есть ребёнок? — оскалился Олеарнский в предвкушении этого самого скандала.
— Конечно, знаю, — спокойно произнёс Козел-старший. — Это сын Бориса.
— Как бы не
