По осколкам твоего сердца - Анна Джейн
Этих «почему» внутри скопилось столько, что действительно хотелось кричать. Но я молчала.
В этом нет смысла. Мои слова ничего не изменят. Отчим заколдовал ее. Будто паук пробрался в нашу семью и опутал маму паутиной, чтобы высосать из нее душу.
— Пора занимать свое место, — появилась рядом с нами вежливая проводница, и я кивнула. Поскорее бы уже оказаться в вагоне.
— Обними напоследок Андрея, — добила меня мама и, увидев, как я закатила глаза, сделала умоляющее лицо.
Хорошо, обниму. Но не для того, чтобы поблагодарить. За другим.
— Обидишь ее — тебе будет плохо, — тихо сказала я отчиму, с отвращением дотрагиваясь до его плеча.
— Не появляйся в нашей жизни, не порти будущее матери, — ответил он тихо, но с угрозой. До меня даже не дотронулся — ему явно было противно.
Больше ничего не говоря, я поднялась в вагон. Нашла свое купе, села на нижнее место возле окна и даже устало помахала маме.
С протяжными гудками поезд тронулся. Я откинулась назад, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает меня. А вот боль — нет.
Она все так же удавкой обвивалась вокруг моей шеи. Разве что стала чуть свободнее, не давая мне задыхаться.
Мимо проносились дома, в окнах которых играло заходящее оранжевое солнце. Потом — пригород. Затем — луга и поля, которые вскоре сменил смешанный лес, над которым горело ноябрьское зарево. Яркое, словно небесный пожар.
Точно так же горело мое сердце. Мне действительно было тяжело уезжать.
Сложно было оставлять маму с этим козлом. Хотя я понимала, что быть с ним — это ее выбор. Я не проживу ее жизнь за нее.
Сложно было оставлять Дилару. Нас связывала не только любовь к BTS, разговоры, смех и шоколадки, которые мы вечно делили на двоих. Она была не просто моей подругой, а буквально пожертвовала собой ради, чтобы помочь тогда, когда меня травили. За это короткое время она стала для меня настоящей сестрой. Я надеялась, что наше общение не прекратится.
А еще сложно было оставлять Диму. На могиле папы я бывала часто, а на его — всего раз. Не могла приходить туда. Меня начинало трясти от ужаса от одной только мысли… Что-то в глубине меня, какая-то частица продолжала верить в то, что он не умер… И что это не его могила. И что он однажды появится.
Небо стало темнеть и похолодало. Сверху футболки я надела рубашку Димы — все, что у меня от него осталось. Я берегла ее, будто сокровище. В ней было теплее, чем в самом толстом свитере.
Чувствуя его запах, который сохранился на ткани, я успокаивалась. Свернувшись калачиком на своей нижней полке, я смотрела в окно, слушала мерный стук колес, крутила браслет на запястье и вспоминала его голос.
Встреча с ним — это лучшее, что со мной случилось.
Я действительно буду любить тебя целую вечность и даже немного больше, мой мальчик.
Мое сердце разбито на осколки. Но это не значит, что я опускаю руки.
Я стала другой. Новой Полиной, сильной и смелой.
И я проживу эту жизнь за нас двоих. А через вечность мы встретимся.
Обещаю.
Бабуля встретила меня на платформе, хоть я и говорила, что доеду сама. Она обняла меня, и мы обе заплакали — очень сильно друг по другу соскучились. Домой поехали не на такси, а на машине сына ее подруги.
Бабушкина квартира в старой хрущевке кардинально отличалась от квартиры Андрея в новом комфортном жилом комплексе. Но все здесь было родным и привычным. Все, начиная от запаха бабушкиных духов, заканчивая кружевными салфетками на столе.
Первым делом я схватила своего любимого кота, по которому безумно соскучилась и, прижимая его к груди, села в любимое кресло.
Я дома.
Наконец-то я дома.
Не выпуская кота, который, разумеется, начал мяукать от негодования, я подошла к окну кухни, что выходило во двор, сейчас заваленный снегом. В небе — неожиданно ярко-голубом — вдалеке пролетал самолет, оставляя после себя белую полосу.
Я грустно улыбнулась.
Пап, я скоро приду к тебе, не обижайся, что долго не было.
* * *
Все случилось так, как и должно было случиться. Зло всегда возвращается обратно, словно бумеранг. Иногда это просто случается не сразу, и порою нужно просто подождать.
Власова, Малиновскую и ее свору выгнали из школы. Директор, видимо, побоялся, что они могут навредить другим ученикам. Все-таки в нашем учебном заведении учились разные дети — в том числе, непростых родителей. Кроме того, их всех поставили на учет в полицию.
Класс расформировали и остатки разбросали по параллели. Милане, правда, повезло, и она оказалась в классе Женьки Соколова, с которым продолжала встречаться.
Мать Малиновской уволили. Директор велел написать ей заявление по собственному желанию, та не согласилась, тогда он быстренько нашел причину, из-за которой сам уволил ее.
Уже потом Дилара рассказала мне, что по словам знакомой ее мамы, он директор дал своим коллегам такую рекомендацию, что мать Малиновской не могла устроиться ни в одно учебное заведение в районе. Никто не хотел ее брать, к тому же на место завуча. Сама Малина перешла в другую школу. И опять-таки по словам той самой знакомой, училась она отвратительно, да и поведение ее было просто ужасным. А еще ее бросил Власов. А сам замутил с дочерью какого-то депутата.
С Сашей и Русланом я больше не общалась. Она перестала мне писать — резко пропала. И я подумала, что они решили не общаться с дочерью новой жены отца. Наверное, это было правильно. Мы должны оставаться в стороне друг от друга.
Дилара тоже не осталась в старой школе. Не хотела видеть лица одноклассников и вспоминать обо всем, что произошло. Поговорим с мамой, она перевелась на домашнее обучение, решив, что должна по максимуму выжать из себя все до конца одиннадцатого класса. Ей не хотелось быть тупой, как она сама говорила. И подруга усиленно занималась с многочисленными репетиторами, которых ей нанимали.
С Лехой они больше не общались. Он не писал ей, а когда она все-таки осмелилась написать ему, то получила долгий игнор. Леха не отвечал ей почти неделю, зато засветился в сторис у какого-то их общего знакомого, где обнимался с какой-то новой девушкой. После
