В его плену. Моя ошибка - Анна Осокина
Только секунда мне понадобилась, чтобы взять себя в руки.
— Куда нам идти?
— К главному входу, — сказал Иван.
Я полетела туда так быстро, как только могла. Наверное, ни разу в жизни не бегала настолько стремительно. По дороге с меня слетел сланец, но я даже не стала останавливаться, скинула второй и побежала босиком.
— Его несет мужчина, который нашел его, постоялец соседнего отеля. Мальчик не захотел идти больше ни к кому на руки, — с придыханием от быстрого бега, но не отставая от меня, говорил Иван.
В неярком свете фонариков, которые стояли по всей территории нашего комплекса, я увидела главные ворота. И словно во сне — невероятно медленно — заметила, как в них входят сначала люди в форме полицейских, а за ними — довольно высокий и коренастый мужчина, который нес на руках, без сомнения, моего сыночка! Светлая головка и хрупкий силуэт, который я никогда и ни с кем не перепутаю.
Я бежала к малышу, задыхаясь, ощущая привкус крови во рту, голова кружилась от усилий, но это все не имело значения.
— Мама! — заметил меня Ярик метров за тридцать. — Мама! — радостно закричал он.
Я почти врезалась в человека, которому буду благодарна до конца жизни.
— Сынок! Ярик! Сыночек!
Подхватила его, не глядя на мужчину, который его принес. Прижала малыша к себе крепко-крепко, чувствуя, как бьется его сердечко. Он улыбался, пока не увидел меня, рыдающую, и тогда заплакал сам.
— Его уже осмотрел врач, — слышала краем уха, как один из полицейских сообщал это моему охраннику на английском. — С ребенком все хорошо. Мы думаем, что, вероятнее всего, он зашел на территорию другого отеля с пляжа.
Через несколько минут, во время которых я не переставая обнимала и целовала малыша, без конца всхлипывая, на этот раз от счастья и облегчения, ко мне стала возвращаться способность здраво мыслить.
— Но как? — посмотрела я на полицейского, уже соображая настолько, чтобы разговаривать на английском. — Пляжи огорожены.
— Взрослый человек не пролезет, но такой маленький ребенок — возможно, — пожал плечами представитель закона.
— Я поговорю об этом с администрацией с утра, — сказал мне Иван. — Пускай озаботятся этим вопросом немедленно.
Только кивнула телохранителю. Пускай поговорит. Мне уже все равно, я не отпущу от себя Ярослава здесь больше ни на шаг.
Повернулась к моему благодетелю, который все это время тихо стоял в стороне как раз между двумя фонарями, поэтому на него не падал свет. Держа малыша, который уже тоже стал успокаиваться и только еще немного всхлипывал, я подошла к мужчине ближе, не зная, на каком языке к нему обращаться.
Но только я открыла рот, чтобы поблагодарить, как увидела его лицо. Сердце, кажется, встало. Замерло и больше не билось. Нет, так не бывает… Не бывает… Боже…
Закрыла рот. Сглотнула.
Передо мной стоял тот, кто все эти годы приходил ко мне в прекрасных, но болезненных снах. Кто все время своим образом бередил до конца не зажившую рану. На меня смотрел Миша. Внимательно, словно хотел в душу заглянуть.
Я так растерялась, что даже глаза прикрыла, потом и вовсе зажмурилась. Этого не может быть! Это все от пережитого стресса и успокоительных. Это галлюцинации.
— Анастасия Алексеевна, все в порядке? Вам нехорошо? — телохранитель подошел сзади и придержал меня за плечи, наверное, я пошатнулась.
Смогла только кивнуть. А потом медленно, словно это что-то могло изменить, открыла глаза. Миша. Все еще он.
— Спасибо, — севшим голосом прошептала. — Спасибо… Спасибо…
Он ничего не сказал, только коротко порывисто кивнул. Не знаю почему. Не мог говорить? Или не захотел? Тоже пребывал в шоке от того, что увидел меня?
— Вы нас извините, давайте обменяемся телефонами, завтра обсудим ваше вознаграждение, — серьезно сказал охранник. — Сейчас Анастасии Алексеевне и Ярославу необходимо отдохнуть.
— Мне не нужно вознаграждение, — услышала я такой знакомый голос, который прострелил грудь насквозь. Это было так больно, что я больше не смогла стоять рядом. Резко развернулась и быстрым шагом удалилась к своему домику.
Некрасиво? Наверное, но еще минута рядом с ним, и я не выдержала бы, сердце бы остановилось насовсем. Столько событий в один день — слишком много для живого человека. Нужно быть железной, чтобы после такого сохранять невозмутимость.
Я слышала, что Иван еще что-то говорил Мише, но уже не слушала. Нет, нет, не сейчас. Сейчас есть только я и мой сын.
Когда мы пришли в бунгало, оказалось, что телефон я оставила там. На нем было четырнадцать пропущенных от Саши. Я даже не стала перезванивать. Все, что нужно, узнает от Ивана. Марина написала, что ее на ночь оставили в больнице.
Больше ни от кого новостей не было. Отключила телефон. Все потом, все завтра. Весь оставшийся вечер мы провели в обнимку с малышом. Нам принесли шикарный ужин в качестве извинений за случившееся. Я не знала, кого винить в этой ситуации, но всех ужинов этого мира не хватило бы на то, чтобы им за такое откупиться.
Потом я искупала сына, не переставая целовать его то в лобик, то в щечку. А когда он уснул, легла рядом и, уткнувшись в его теплый бочок носом, просто лежала полночи и вдыхала сладкий знакомый запах. Вдыхала и благодарила Бога за то, что с моим ребенком ничего не случилось, холодея внутри каждый раз, когда думала, что могло сегодня с ним произойти. Вариантов ужасных событий было так много, что теперь его спасение казалось мне поистине чудом. А Миша выглядел в моих глазах ангелом-хранителем, которого послали в мою жизнь небеса, чтобы сохранить этого ребенка от беды.
Проснулась я от того, что в комнату тихо постучала Марина.
— Анастасия, простите ради бога, но с вами очень хочет поговорить Александр Евгеньевич, он вам дозвониться не может.
— Ты давно приехала?
— Пару часов назад вернулась, — шепотом сказала няня, с нежностью глядя на спящего малыша. — Я вас оставлю.
Она передала мне свой телефон и, дотронувшись кончиками пальцев до светлых волосиков Ярика, вышла из комнаты.
— Да? — собравшись с духом, сказала я.
— Настя! — облегченно выдохнул муж. — Как вы?! Мне обо всем уже рассказали.
— Нормально. Ярик спит еще, — погладила сына по плечику.
— Я выеду первым рейсом к вам! Ждите, я скоро буду!
— Ты решил свои проблемы? — уточнила я, вовсе не желая
