Рассвет - Максим Андреевич Антонов

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78

а я тем временем буду тебя сдерживать, чтобы они попятились в страхе.

– Можем так еду добывать или айфоны отжимать, – усмехнулась я и артистично сплюнула, как матерый бандюга.

– Набьем тебе татуировки на все тело.

– Только не эти цветочки, как у тебя. Я ж всё-таки мужик! – грубым голосом сказала я и вытянула вперед шею, как гусь.

– То есть я не мужик? – удивленно выдернул он брови. – Между прочим, это не девчачьи татуировки.

– Ой, какие мы нежные! – усмехнулась я. – Слушай, а ведь я могу сейчас попрактиковаться. Моему коммуникатору уже три года, а твоему, я вижу, нет и года.

– Эй-эй, давай-ка не вживайся роль. Мне уже страшно стало, – вытянул он перед собой гитару, защищаясь от меня.

– Да ладно тебе, не нужен мне твой айфон. А что будет на следующей неделе? Ты будешь в штаны накладывать при виде меня? – усмехнулась я.

– Нет, я думаю приходить к тебе через день. Будешь меня учить крутым приемам. Нужно же мне как-то защищаться со своими "девичьими" татушками. Я приду послезавтра.

– Ну-ну, – деловито кивнула я, а внутри широко улыбалась этому.

– К тому же кое-кто должен меня научить рисовать. Если я смогу красиво рисовать, быть может, смогу нарисовать эскиз для тату, подходящий твоим нравам и принципам.

– Чушь собачья. Ты же и карандаша держать не можешь! Стану я с тобой возиться?! Да еще и бесплатно. Вот если мне будут платить… вареньем, – в улыбке покосилась я на него.

– Ты же не намекаешь на еще одну банку варенья, Карлсон?

– Нет, не намекаю, а требую. И чтобы побольше, а еще воду принеси, чтобы запивать.

– А печенья?

– А ты сам не догадался?

– А что буду есть я? Воровать яблоки?

– Я тебе сворую! – подняла я кулак перед его бледным лицом. – Я положу салфетку на колени – все, что упадет на нее, твое.

– Тогда я буду молить Бога, чтобы у тебя изо рта все сыпалось, а руки тряслись бы так, что все из них выпадало, – приблизился он ко мне.

– Я буду брызгать слюнками во все стороны.

– Я не брезгливый.

То ли меня смутило расстояние, уменьшающееся между нами, то ли перевес аргументов в его сторону, а может даже оттого, что я не нашла что сказать – я со всей силы ударила его по носу кулаком. Это совсем не похоже на меня! Елизар ошарашенно отстранился, а я залилась краской, не зная, что делать.

– Я, честное слово, не заметила! – выкрикнула я, пока он собирался духом, чтобы что-то пробормотать.

Мой удар не был таким сильным, чтобы вызвать кровотечение или вырубить его окончательно, но он скрутился на земле, вопя, как девчонка, и призывая на помощь. Когда смех стал его душить, и ему было сложно с этим справиться, Елизар просто отвернулся от меня. Какой хороший актер!

В этот момент меня не волновала совесть не из-за моего хладнокровия или же жестокости – я была счастлива. Счастлива не из-за того, что ударила его, а из-за этой близости. Неужели этот незнакомец стал мне самым близким другом? Правда, иногда он всё-таки заставляет меня сомневаться в чистоте своей дружбы. Его суровые и тяжелые взгляды время от времени отдаляют меня, когда я подхожу совсем близко к его внутреннему миру. Но иногда это даже мне на руку, быстрое сближение может вызвать во мне по отношению к нему чувства еще горячее. Сейчас он симпатичен мне, и я безгранично рада видеть его, но если выключить фильтр, то я могу превратиться в его фанатку, что невозможно с моей-то натурой. Граница между нами никогда не должна стираться ни под какими предлогами и взглядами.

– Все, нарыдался? – спросила я у него, когда он стих.

– Да. Я умер, – ответ был короток, без каких-либо движений.

– В таком случае сегодня я буду делать селфи на свой новый телефон и бренчать на новой гитаре. А тебя, товарищ, придется скинуть в овраг в заросли камыша.

– Не сможешь – силенок не хватит, – протараторил он.

– Молчи, ты мертвый. Придумаю что-нибудь.

Этот день надолго останется в моей памяти. Это был теплый день. Теплый не из-за солнца над головой, а теплый из-за солнца, которое сидит рядом со мной в траве. Это солнце излучает такую живительную энергию, что я даже запела при нем, отбрасывая свои страхи.

– Знаешь, я думаю, мы можем попробовать спеть ту самую песню – "The only exception" – вместе. Я знаю аккорды. Ты хорошо знаешь текст? – засиял Елизар.

– Не так чтобы хорошо, но можно попробовать.

Увы, но природа не наградила меня красивым высоким голосом, она дала мне редкий альт. Елизар перебирал B – F#m – E и, когда дело дошло до куплета на аккорде F#m, я вступила, вспоминая текст на английском. Поначалу у меня не совсем получалось выдавать то, что нужно, но я просто вспомнила, что не писклявый, а низкий протяжный и чувственный голос – моя отличительная черта. Плюнув на то, что я слышала раньше, я запела по-своему. На припеве я подняла низкие тона вверх и громко завыла, контрастируя чуть ли не всеми нотами так, что глаза Елизара округлились. Он качал головой и дополнил меня своей хрипотой.

– And I'm on my way to believing, – закончила я.

– Это было шикарное исполнение. Мне очень понравилось! – восхищенно завопил Елизар. – Где ты научилась так петь?

– Нигде, просто мне вдруг захотелось внести в эту песню что-то новое, – покраснела от смущения я. Мне очень редко делают комплименты.

– Это просто шикарно, Кристина! Я шокирован. Теперь это моя любимая песня! Нужно будет записать на диктофон твое исполнение! Давай повторим! Давай повторим! Не отпирайся! – чуть ли не прыгал передо мной гитарист.

– Хорошо-хорошо, – успокоила его я.

– И я на пути, чтобы поверить… – тихо пропел Елизар.

В лучах июльского солнца, в этой мягкой траве иоковских лугов, в свисте ветра над головой я начала верить в чудо. Под аккорды знакомой мне песни, которая оказалась любимой песней Елизара, я почувствовала себя по-другому. То гнетущее чувство одиночества начало таять. Раньше я частенько смеялась над людьми, чьи восхищения любовными чувствами раздавались рядом с моими ушами. Эти люди твердили, что безгранично влюблены, говорили, что их чувства искренни. Я не верила этим бредням. Сказки оказались реальностью. Каждая новая встреча с Елизаром меняла меня, заставляла мои твердые принципы разбиваться. Былые мысли об одинокой старости с собой любимой стали казаться мне брехней, потому что это не то, что хочет моя душа на самом деле. Оказывается, моя душа, как души типичных девушек, хочет тепла

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78