Бесчувственный наследник - Мишель Хёрд
Его губы изгибаются. — Не беспокойся о весе, который наберешь. Ладно? Я все равно буду хотеть тебя, даже когда ты будешь капризничать и выгонять меня спать в угол комнаты.
Я заливаюсь смехом, потому что он помнит, что я делала с подушкой всякий раз, когда он меня злил. Подняв руку к его челюсти, я провожу пальцами по его однодневной щетине.
— Когда ты начал понимать, что я тебе нравлюсь?
Сексуальная ухмылка трогает его губы. — Когда ты разрезала мою рубашку.
— Да? — Я игриво вскидываю брови. — Тебя зацепил элемент кинка?
Ноа качает головой. — То, как ты на меня смотрела. — Он мягко целует меня в губы. — И это был первый раз, когда ты коснулась меня. — Его улыбка становится шире. — А потом была эта симуляция оргазма. Это окончательно решило дело.
Я смеюсь, вспоминая ту ночь так, будто это было вчера.
— Значит, мне не привиделось желание в твоих глазах.
Ноа качает головой. — Нет. Ты довела меня до состояния стали.
Почувствовав нужду отойти, я говорю: — Я сейчас вернусь.
После ванной я подхожу к зеркалу. Впервые я смотрю на свой живот без одного лишь страха. Мои пальцы касаются подтянутой кожи, и губы изгибаются в улыбке от внезапного трепета волнения.
НОА
Прошло две недели с тех пор, как мы узнали новости. Усталость Карлы прошла, аппетит вернулся в норму. Мы сидим в гостиной и едим пиццу на ужин, когда я упоминаю:
— Думаю, нам пора сказать родителям.
Карла замирает, ее взгляд встречается с моим. Видя, как в ее глазах нарастает тревога, я говорю:
— Мои мама и папа отреагируют нормально.
Карла кладет недоеденный кусок на тарелку. — Они не станут думать обо мне хуже?
Я забираю тарелку из ее рук и ставлю на кофейный столик. Притянув ее к своей груди, целую в висок. — Мои родители не склонны к осуждению. Увидишь. Они поддержат нас. — Я беру ее за подбородок и приподнимаю лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Моя мама может порекомендовать акушера-гинеколога, тебе нужно начинать ежемесячные осмотры. Хорошо?
Карла смотрит на меня какое-то время, и когда я ободряюще улыбаюсь ей, она кивает: — Хорошо.
— И нам нужно сказать твоим родителям, Карла. Даже если они расстроятся, они должны знать. Мы не сможем скрывать это вечно.
Она вздыхает. — Я знаю. Мне просто страшно. Каждый раз, когда я звоню им или они звонят мне, у меня случается мини-нервный срыв.
— Тем более стоит им сказать. Как только с этим будет покончено, мы сможем сосредоточиться на нашем малыше.
Карла кивает: — Ты прав.
В апартаменты заходят Ария и Форест с контейнерами еды.
— Привет, ребят, — говорит Карла, улыбаясь им. — Мы думали посмотреть кино. Хотите с нами?
— Конечно, — отвечает Форест.
Ария начинает раскладывать еду по тарелкам, и как только запах наполняет комнату, Карла вскакивает и бежит к себе.
Я бросаюсь за ней и успеваю как раз в тот момент, когда она падает на пол перед унитазом. Я собираю ее волосы, пока ее тело содрогается.
— Она в порядке? — спрашивает Форест с безопасного расстояния.
— Да. Наверное, пицца. Можешь закрыть дверь? — прошу я, и как только мы остаемся одни, я сажусь на край ванны, поглаживая Карлу по спине, пока ее не перестает тошнить.
Она опирается на мою ногу, глубоко вдыхая, пока я смываю воду и закрываю крышку. Я помогаю ей встать, чтобы она почистила зубы, и слежу, чтобы она выпила воды, прежде чем спросить: — Полегче?
Она делает еще один глубокий вдох. — Не знаю, что у них на ужин, но пахнет ужасно.
— Давай посмотрим кино у меня в комнате. Я проверю, что они едят, чтобы мы знали, что вызывает тошноту.
— Ладно.
Выходя из комнаты Карлы, я провожаю ее взглядом в свою спальню, а затем возвращаюсь в гостиную. Пока я закрываю коробку с пиццей и убираю тарелки, я замечаю, что у Фореста и Арии на ужин жареная курица. Достаю два сока из холодильника и говорю: — Мы пойдем ложиться. Думаю, ранний сон пойдет Карле на пользу. Спокойной ночи.
— Дай знать, если ей что-нибудь понадобится, — предлагает Ария.
— Спасибо. — Я улыбаюсь и возвращаюсь к Карле.
Зайдя в свою комнату, я закрываю дверь и протягиваю Карле апельсиновый сок. — Как ты?
— Все еще подташнивает, но лучше.
Я сажусь рядом с ней на кровать, вытягивая ноги и откидываясь на подушки. — Жареная курица теперь под запретом.
Карла поживает плечами. — Она мне и так не особо нравилась. — Она делает пару глотков сока и спрашивает: — Что смотрим?
Я смотрю на нее, пока она не спрашивает: — Что?
Качая головой, я отвечаю: — Ничего. Просто думаю о том, как я тебе благодарен.
Она забавно морщит нос.
Я заправляю прядь волос ей за ухо.
— Спасибо, что носишь нашего ребенка.
Нижняя губа Карлы выпячивается, и эмоции захлестывают ее лицо.
— Ты сейчас меня заставишь плакать.
Видя, как она борется со слезами, я шепчу: — Тогда поплачь, малышка. Тебе не обязательно быть сильной все время. Для этого у тебя есть я.
Карла утыкается лицом мне в грудь, я быстро забираю сок из ее руки и ставлю на тумбочку. Обнимая ее, я кладу ладонь ей на затылок и прижимаю к себе. Спустя пару секунд она бормочет:
— Я даже не знаю, почему плачу.
— Скорее всего, гормоны, — поясняю я. — Прогестерон, эстроген и ХГЧ. Говорят, что за одну беременность женщина вырабатывает больше эстрогена, чем за всю остальную жизнь без беременности.
— Ноа, — бормочет Карла. — Никаких уроков биологии. Просто держи меня.
Я усмехаюсь, целуя ее в волосы.
— Ладно.
ГЛАВА 19
КАРЛА
Мы решили сначала рассказать моим родителям, и пока Ноа ведет машину по подъездной дорожке к дому, мне кажется, что меня сейчас стошнит.
— Меня сейчас вырвет, — бормочу я. Ноа резко тормозит и испуганно смотрит на меня. Усмехнувшись, я добавляю: — От нервов, а не от токсикоза.
— Ох, — Ноа облегченно вздыхает. — Было бы паршиво, если бы они узнали об этом именно так.
Я снова смеюсь: — Ну да, я, влетающая в дом, чтобы обнять
