Игра в притворство - Оливия Хейл

время фильма, и я составляю списки всех тканей, которые мне еще нужно купить. Я нашла отличную новую швейную машинку на днях, так что по крайней мере это решено. Но мне нужно найти действительно хороший стретч-джерси3…

К тому времени, как начинаются финальные титры, я понимаю, что полностью пропустила концовку.

Мы выходим из кинотеатра, я все еще сжимаю гигантский пакет конфет, который он мне купил. Я предпочитаю шоколад, не мармеладных мишек. Но он сказал, что они его любимые, и спросил, не хочу ли я разделить, и я кивнула и сказала «да».

Снаружи весенний воздух свеж. Идеальная погода для бега.

Он останавливается под маркизой.

— Итак, — говорит он. — Это та часть, которая тебе меньше всего нравится.

— Конец свидания?

— М-хм. Довольно очевидно из твоего списка.

— Да, — признаю я. Он совсем не похож на парней, с которыми я обычно встречаюсь. Немного ботанистые, милые, некоторые застенчивые, некоторые слишком разговорчивые.

Но Вест — это тот парень, которому я обычно отказываю сразу. Красивый, высокий, гладкий. Они приходят с ожиданиями, комплиментами и подарками.

Он смотрит вверх и вниз по улице, словно осматривает королевство. Охранники где-то позади нас тоже, тень, от которой нельзя убежать. Интересно, что Сэм и Мэдисон думают о том, что мы делаем.

— Давай потренируемся. Мы не Вест и Нора. Ты встретила меня два часа назад, когда я заехал за тобой.

— Верно. И ты… Пол.

— Пол, — повторяет он.

— Это нормальное имя, — говорю я. — Я встречалась по крайней мере с одним Полом раньше. Вообще-то, думаю, моего кузена зовут Пол.

Брови Веста взлетают.

— Верно. Я не знаю, как это интерпретировать, кроме того, что ты нервничаешь и тараторишь.

— Я не тараторю, когда нервничаю.

— Да, — говорит он, кладя руку на мой локоть, — Тараторишь.

Мы начинаем идти по тротуару, и вот, вся фамильярность исчезла. Он снова незнакомец, и я изо всех сил стараюсь притвориться, что он действительно какой-то Пол. Любой Пол.

Кроме кузена Пола.

— Я провожаю тебя до твоего такси.

Его голос плавный в темноте. Он Вест, но та версия, которую я никогда не видела до сегодняшнего вечера.

— Спасибо.

Я иду рядом с ним. Это всегда то, на чем держится вся ночь. Прощание. Мужчины будут смотреть на меня этими ищущими, желающими глазами. Они будут просить еще одно свидание. Они захотят узнать, когда я свободна, могут ли они поцеловать меня, хочу ли я пойти с ними домой.

И я ненавижу неловкость, которая возникает, когда я говорю «спасибо, но нет».

— Фильм, — говорит Вест. — Понравился тебе?

— Да, я думаю, он был довольно хорош. А тебе?

Его рука касается моей, и жар бежит вверх по моей руке.

— Да. Но я отвлекался на прекрасную женщину рядом со мной.

Я смотрю на него. Он немного улыбается, но смотрит прямо перед собой. Он играет роль. Я должна помнить об этом. Он только притворяется, и он щедро сыплет комплименты.

Обычно я чувствую, что они увеличивают ожидания. Некоторые парни используют их как дождь, когда я даже еще не решила, нравится ли мне разговаривать с ними. Как будто они всегда на пять шагов впереди меня.

— Спасибо, — говорю я. — Эм, я отвлекалась на парня двумя рядами впереди, который ел свои M&M's так громко.

— Он все ел этот пакет, но он, казалось, никогда не заканчивался.

Я улыбаюсь.

— Нет. Думаешь, у него их было несколько?

— Как минимум дюжина. — Вест бросает на меня взгляд. Мы почти у машины. — Ты свободна в эти выходные?

Уф. Это тот момент, в котором я так плоха, когда я чувствую себя неловко и косноязычно и изо всех сказать, чего я хочу.

— Может быть, — говорю я. — Но у меня есть планы с друзьями, и я, возможно, ужинаю с семьей в воскресенье. А ты что делаешь?

Вест поворачивается так, что моя спина оказывается к двери машины.

— Я ничего особенного не делаю, — говорит он. Его голос низкий, глаза прикованы ко мне. — Я хотел бы увидеть тебя снова, Нора.

Я видела это выражение на других мужчинах прежде, но никогда на Весте.

В его чертах есть интенсивность, сосредоточенность, которую я никогда не видела направленной на меня. От этого у меня пересыхает в горле.

Он смотрит на меня так, будто хочет меня.

Это похоже, но это не то же самое, что я испытывала раньше, потому что это Вест. Мужчина, в которого у меня когда-то была влюблена, прежде чем он раздавил мои чувства своим высокомерным сапогом.

— Ты хочешь увидеть меня снова, — повторяю я.

В его глазах происходит сдвиг. Проблеск юмора.

— Да, в эти выходные. Я заеду за тобой в субботу. В то же время.

— Хорошо, да. Это подойдет — слышу я, как говорю сама.

Он наклоняется и кладет руку на дверь машины рядом со мной. Запирая меня с одной стороны. При свете уличных фонарей его лицо в тени. Широкие плечи повернуты ко мне, глаза на мне, и, боже мой, он что, наклоняется?

Да.

Его губы дергаются, и между нами всего фут. Я ловлю запах того же одеколона, что и в тот день, когда мы притворялись перед его матерью. Он хорошо пахнет. И он смотрит на меня. Он просто не отводит взгляд. Мое сердце колотится.

— Бедовая, — говорит он. Его губы всего в дюймах от моих. — Вот когда ты должна меня отвергнуть.

— А.

— Оттолкни меня, — бормочет он, теперь всего в дюйме от моих губ. Я чувствую его теплое дыхание, и мои глаза инстинктивно закрываются.

Мне интересно, каково это — быть поцелованной им. Если бы он сократил расстояние, понравилось бы мне это? Все его внимание, вся его сила, направленные на меня.

— Черт побери. — он отстраняется. — Что, черт возьми, это было?

Я несколько раз моргаю.

— Что?

— Ты согласилась на второе свидание, когда не хотела, и ты позволила бы мне поцеловать себя. — его брови нахмурены, и усмешка на его губах с минуты назад исчезла. Он сбросил роль, которую играл, и снова стал Вестом, тем Вестом, которого я знаю. Не тем, который смотрел на меня, как будто я все, чего он хотел. — Давай сядем в машину.

— Хорошо.

Я сажусь на пассажирское сидение и жду, когда он обойдет машину. Я все еще чувствую себя не в своей тарелке, мое сердце бьется слишком быстро. Я никогда не видела Веста так близко.

Его янтарные глаза выглядели почти темно-коричневыми при тусклом освещении.

Он выезжает на улицу, не дожидаясь, пока охранники сядут в машину позади нас. Тишина тяжелая и