Развод. Исцеление любовью - Юлия Василевская
— Э-э-э, — хриплю, я пытаюсь оглядеться, может кто-то есть здесь.
— Проснулись, Лизавета Викторовна? — слышу знакомый звонкий голос.
Кто это? Не могу вспомнить.
Что со мной? Не могу вспомнить
Где я? Похоже, что в больнице, причем в своей, где работаю.
Перед лицом появляется круглое улыбающееся личико Анечки, медсестры.
— Здра-а-а-вствуйте, — тянет она, узнаю этот тон, приторно ласковый и веселый, для больных, — как себя чувствуете?
— Похоже, что не здравствую, — морщусь я, — воды…
Она поит меня через трубочку и мне становится легче, я даже пытаюсь присесть.
— Что вы! Что вы! Вам нельзя вставать! У вас голова… и нога…
— Что со мной? — спрашиваю я.
— Вы попали в аварию, улетели в кювет и несколько раз перевернулись, — говорит она, — но вы живы, это главное!
Это мне уже совсем не нравится, так обычно говорят, когда травмы очень тяжелые.
— Что со мной?! — нетерпеливо спрашиваю я, — что с ногой?
— Ой, вам Арсений Юрьевич все расскажет! Он вас оперировал, — Анечка шустро выскальзывает за дверь.
Я пытаюсь собрать мысли в кучу. Так, голова хоть плохо, но работает, шея шевелится, руки двигаются, ноги болят, значит с головой и позвоночником все более менее нормально. Возможно сотрясение, но это терпимо.
Я пытаюсь пошевелить пальцами ног, правую ногу пронзает острая боль, вот там наверное, все серьезно, если пришлось операцию делать.
Пытаюсь вспомнить обстоятельства аварии, помню только как ехала и радовалась выходным, дальше темнота. Помню, шел сильный снегопад, видимость плохая, на дороге каша, вот видимо и не справилась с управлением. Вот и получила выходные!
Надо ждать лечащего врача, он расскажет сколько мне придется провести на больничной койке, как же там Андрюшка с Ванечкой без меня будут?
Так! Стоп! Анечка сказала, что меня оперировал Арсений! Этого еще не хватало!
Я издаю бессильный стон.
— Можно? — в палату заглядывает моя подруга и коллега Ирка, врач-терапевт из соседнего отделения.
— Заходи, — хочу по привычке кивнуть, но голову пронзает боль.
— Болит? Бедная! Потерпи, скоро обезболивающее принесут, — она гладит меня по руке, — как же это тебя угораздило, Лиз? Ты ж всегда аккуратно водила…
— Да кто его знает, Ир, и на старуху бывает проруха, в кювет улетела, — говорю я.
— Ох, ну не переживай, все хорошо будет, — говорит она неуверенно.
— Скорей бы Воронцов пришел, сказал бы чего ждать, — говорю с тоской, — хоть бы инвалидом не остаться.
Словно услышав мой призыв, дверь в палату открывается и заходит Арсений, или как его между собой медсестрички называют, Арс.
Высокий, статный, косая сажень в плечах и с пронзительными синими глазами, он оказывает поистине гипнотическое действие на окружающих женщин, вот и Ирка, заулыбалась, глазками застреляла:
— Добрый день, Арсений Юрьевич, — поет идиотским голоском.
— Добрый день, — голос у Арсения низкий, обволакивающий, под стать внешности.
— Здрасьте, — невежливо говорю я.
— Ну как вы, Елизавета Викторовна? — он берет стул и усаживается возле кровати.
— Бывало и лучше, — говорю я.
— Шутите, значит идете на поправку, — усмехается он, а взгляд холодный, колючий.
— Что со мной? — прямо спрашиваю я, — я ходить буду?
Следует пауза, во время которой мое сердце перестает биться от страха.
— Будете, если захотите, — говорит Воронцов серьезно.
— Что… что это значит? — хриплю я, в горле пересохло, язык словно наждачка стал.
Он вопросительно смотрит на Ирку, я понимаю, не хочет диагноз разглашать при посторонних.
— Это моя подруга, говорите при ней, — нетерпеливо восклицаю я.
— Порадовать вас нечем, — прямо говорит Арсений, — нога словно в мясорубку попала. Остеосинтез коленного сустава я провел, буквально по кусочкам собрал, имеется оскольчатый перелом большой и малой берцовой кости, поставил интрамедуллярные штифты. Теперь остается только ждать. А также легкое сотрясение мозга, поэтому вам необходим покой, прошу посторонних выйти.
— Пять минут, — прошу я.
— Не более… Сейчас попрошу медсестру уколоть обезболивающее, — Арсений выходит из палаты.
— Да, вот попала, так попала, — произношу я.
— Тебе повезло, — говорит Ирка, — Воронцов ваш — гений, он тебя обязательно вылечит.
— Вот сомневаюсь, что из-за меня он будет напрягаться, — кисло говорю я.
— Да что за кошка между вами пробежала? — удивленно спрашивает Ирка.
— Арсений Воронцов мой враг, он меня терпеть не может! — говорю я, — вернее он так решил и теперь ненавидит меня всей душой, еще с того времени, как я появилась в клинике, а он работал простым ортопедом — травматологом.
— Да ты что?! — Ирка удивленно таращит глаза.
— Ага, — киваю я, — так совпало, что кто-то тогда стуканул на Арсения, что он вымогает взятки с пациентов и было большое разбирательство. Обвинения с него сняли, но он почему-то решил, что сделала это я, а я не стала доказывать, что это не так. Больно надо! Все равно я считаю его зарвавшимся жлобом и бабником! Нет ни одной медсестры в отделении, которую бы он обделил вниманием.
— Ну, допустим, его личная жизнь тебя не касается, правильная ты моя, — усмехается Ирка, — он мужчина холостой, свободный, красивый…
— И ты туда же? — возмущенно восклицаю я и голову снова пронзает боль, — что вы все в нем находите? Сейчас-то Воронцов высоко поднялся, стал заведующим отделением, и я уверена не за горами день, когда станет главврачом. Конечно, надо признать, врач он от Бога, руки золотые, самых сложных пациентов на ноги ставит, но характер лучше от этого у него не стал. Такой же заносчивый, высокомерный говнюк. Ума не приложу, почему он меня до сих пор не уволил, наверное, я все таки специалист хороший или чтобы кровь мне портить на планерках своими придирками. Я бы давно ушла, только платят хорошо и добираться удобно. Вот я совсем не удивлюсь, если он мне какую-нибудь салфетку оставил или ногу задом наперед пришил из вредности!
— Ну это ты уже загнула, мать, — говорит Ирка, — не станет он репутацию себе портить из-за какой-то давней обиды. Ты просто предвзято к нему относишься!
— Да с чего ты взяла? — говорю обиженно, — ты просто не знаешь… какой он… и вообще я устала, спать хочу!
— Ладно-ладно, не злись, говнюк так говнюк, но сексуальн-ы-ы-ый, — говорит Ирка, бесит прям.
Я кидаю на нее убийственный взгляд и она поспешно уходит.
Глава 3
Лиза
Приходит улыбчивая Анечка и делает мне укол, боль отступает и на ее место приходит усталость, глаза начинают слипаться.
— Ваш муж звонил, сказал, сегодня приедет, — доносится до меня словно издалека голос Анечки.
Какое-то неприятное воспоминание царапает подкорку, что-то касаемое Андрея, только что, я не успеваю вспомнить, проваливаюсь в глубокий, целительный сон.
— Лиза, Лиза, — кто-то настойчиво трясет меня за
